👹За кого пьют лидеры сект?
2012 г. Однажды к нам в организацию вступил молодой человек. Он увидел презентацию нашей деятельности на одном из областных форумов и через несколько дней написал мне сообщение с желанием встретиться и вступить в объединение.
Мы встретились, познакомились, и он рассказал что его очень привлекло то, чем и как мы занимаемся. Его звали Толик. Это был крепкий коренастый парень с очень добрым лицом. Несмотря на внушительные габариты тела, у Толика была одна черта или, даже скорее, эмоция, отпечатанная на лице, которая как-то по-особому его характеризовала и располагала.
Это была эмоция внутренней открытости и уязвимости. Про таких людей говорят "душа на распашку". Такую ощущаешь от детей, которые теряют из виду родителей и с открытой надеждой начинают искать вокруг знакомое лицо, проваливаясь во всё, что кажется похожим. Такой контраст мимического поведения с крепко сложенным телом производил на меня странное впечатление.
Толик очень быстро вошёл в основной состав организации. Через два месяца он уже освоил азы проектной деятельности, и я начал помогать ему с проектной заявкой, которую он готовил к областному грантовому конкурсу. Меня удивляло в нём, как пара моих внимательных и добрых слов поддержки воздействовали на него, подпитывали его мотивацию к проекту и изучению дела.
Спустя несколько месяцев Толик перестал появляться на спортивной площадке, где мы тренировались, а вскоре и перестал приходить на собрания организации, на которых мы вели и курировали свои проекты. Толик исчез из поля организации так же быстро, как и вовлёкся в него.
Через полгода я узнал от общих знакомых, что Толик стал адептом одной из нетрадиционных религиозных сект. На площадке, на которой мы проводили тренировки, знакомились и общались, было много молодёжи. И в какой-то момент в этом движении начали появляться странные люди.
С виду они были прилично одетые, чуть старше среднего возраста, но с каким-то навязчиво-блаженным флёром. Они сначала проявляли заинтересованность процессом, а потом как-то невзначай начинали говорить с кем-то из ребят, рассказывать о Боге, о каком-то спасении и бесплатных приходских встречах.
Кто-то из ребят посмеивался, кто-то давал понять, что не хочет говорить, а кто-то вступал в эти задушевные беседы, которые заканчивались вручением флаеров с расписанием их встреч. Так, видимо, и Толик стал одним из тех, кто проявил интерес к этому сладкому пению немолодых сирен.
Спустя примерно год кто-то из ребят рассказал мне, что Толика посадили за кражу в супермаркете, где он, будучи пьяным и ведомый голодом, решился вынести корзину продуктов мимо охраны.
Этот случай поразил меня и отпечатался в памяти. Периодически я вспоминал Толика, когда мне на глаза попадались такие вербовщики, с которыми я после этой истории начал вступать в конфликты. После окончания вуза я поступил в аспирантуру на кафедру социологии и в качестве темы будущей кандидатской выбрал тему, связанную с психологией деструктивных объединений.
Мне было интересно, как устроены изнутри религиозные секты, криминальные структуры и радикальные организации. Почему талантливые и умные молодые люди добровольно уходят за циничными и лживыми лидерами, ломая свои судьбы.
Изучая материалы, проводя беседы и интервью с участниками таких объединений, я начал видеть закономерности и психологические предпосылки тех людей, которые склонны к такого рода сообществам. За восемь лет работы с молодёжью в качестве руководителя различных общественных формирований я общался с сотнями молодых людей, наблюдал за их мотивацией и траекториями развития. Каждый форум, круглый стол и семинар, посвящённый молодёжной политике региона, сводился к финальному тезису, который завершал подобные заседания. Тезис этот звучал так: «Всё начинается с семьи». А что там внутри семьи такого происходит, что способствует подобному поведению в будущем, - было покрыто для меня тайной.
Углубляясь в работу над кандидатской, я начал искать ответы в ранней динамике детско-родительских отношений, изучая опыт дисфункциональных семей под кураторством заведующего кафедрой психологии.
«Я ощущаю себя оторванным от собственной жизни и наблюдаю за собой как за персонажем в игре».
