В юношестве меня раздражала одна человеческая черта, которую я часто фиксировал в поведении некоторых взрослых мужчин. У таких, чей жизненный путь на две трети пройден, а за спиной - внушительный багаж житейского опыта.
Черту эту, очень упрощённо, можно назвать «благодарностью к жизни». Я подчеркнул бы именно это слово как самое характерное, поскольку оно постоянно сквозило в общении. Черта же эта выражалась в каком-то обособленном спокойствии по отношению ко всему происходящему, но при этом - в сильной включённости в то, что эти люди делают в жизни.
Общаясь с таким человеком, вскоре начинаешь понимать, что его мотивы и смыслы деятельности исходят из какой-то другой логики, поскольку, исходя из моих юношеских представлений, он действовал как будто наигранно или абсурдно.
Надо признаться, что эта черта мне казалась невежественно фальшивой или, по крайней мере, наивной - как у детей, чью психику жизнь пока ещё не познакомила со страданиями и тяжёлыми переживаниями.
Но как только я вступал в близкое общение с этими людьми и полнее узнавал их жизненный путь, то очень быстро до меня доходило, что невежественен здесь только я - в своих искажённых интерпретациях и наивных переносах.
Но моё заблуждение ничего мне не объясняло. Так или иначе, эта «благодарность», а местами даже какой-то благоговейный трепет перед жизнью оставались для меня странным, противоречивым и оторванным от реальности поведением.
Чтобы объяснить самому себе эту черту и успокоиться, я, как юный максималист, высокомерно списывал её на страх людей перед пугающим окончанием жизни. А такой настрой на развитую «технику благодарности», которая хорошо помогала отвлечься от пугающих экзистенциальных тем.
Когда же я всё таки поумнел и расширил свои представления о внутренней жизни человека, то начал видеть за этой чертой другое сильное переживание - тоску.
Это такое амбивалентное чувство, в котором человек, с одной стороны, чувственно погружён в воспоминания или грёзы о радостных моментах собственной жизни, а с другой - переживает горечь от осознания того, что всё это уже в прошлом, а время назад не воротить.
«Как же было хорошо и как жаль, что это закончилось или вовсе уже не повторится», - ощущает человек в тоскливой ностальгии о былых моментах жизни и несбыточных мечтах.
Когда же и я сам дозрел до рефлексии чувств такого рода, то вдруг понял, насколько важно сознательным усилием отдавать своё внимание «бочке мёда», а не проваливаться в страдание по поводу «ложки горечи», которую несёт в себе каждое счастливое воспоминание.
Но лишь последние пару лет жизни я не просто так думаю, то есть сознательно совершаю усилие, переключая внимание, - я её так ощущаю, жизнь свою. Через эту самую благодарность.
И, только бытийствуя в этом состоянии, я наконец понял и логику, и черту тех самых людей, с которыми мне, по счастью своему, довелось разделить в юности радость человеческого общения.
Ёмко и точно описать логику этого состояния я пока затрудняюсь, но один момент иного восприятия могу отметить уверенно.
