Как дышится за колючей проволокой? Наши психологические защиты, как колючая проволока. Без явной угрозы извне начинает душить того, кто установил их по периметру. Мне 14. Осень. Посёлок Ягодное. В составе магаданской делегации я приехал на свои первые областные соревнования по борьбе. Две схватки уже за мной, впереди маячит первое место при условии двух следующих побед подряд. Начинается третья схватка. Тяжело. Первый период выстоял - счёт равный. Начинается второй. Я чувствую, что этот соперник чем-то отличается от остальных. Он увереннее и спокойнее, и такое чувство, что работает вполсилы. Схватываю неприятное чувство. Такое бывает, когда тебя не ставят всерьез. По цепной реакции начинаю злиться и обострять схватку. Соперник продолжает работать в своём ритме. В какой-то момент я понимаю, что мне нечего ему противопоставить. Каждый мой манёвр для него предсказуем и по-спортивному наивен. Я с ним борюсь, а он как будто играет, абсолютно не заинтересованный ни во мне, ни в своей победе. Тренер видит моё состояние и заботливо поддерживает между свистками рефери: «Плотницкий, ДЫШИ! Дыши, мля, я тебе говорю!». Причём ударение он ставил не на слове «мля», а на слово «говорю», протягивая свою низкую букву «р» так, что его высказывание походило на рычание. А я и впрямь перестал дышать. Мои ожидания, соревновательное давление и эта уверенность соперника сдавили меня. Я начал суетиться и потерял контроль. Ноги стали ватными, а руки задубели. Спортивная воля была подавлена, я начал только реагировать и закономерно был побеждён. Я проиграл эту схватку и последующие две тоже. Многочасовая дорога домой была наполнена горечью, обидой и духотой закупоренного автобуса. Мне 22. Зима. Посёлок Сокол. Я на борту АН-2 с командой юниоров из шести человек. Это мой второй прыжок с парашютом. Подо мной 900 метров высоты, температура за бортом -29. Самолёт делает петлю над аэродромом и выравнивается над площадкой приземления. Все шесть человек, включая меня, встают и по левому борту двигаются к инструктору для финального осмотра. Я чувствую, что меня сильно потряхивает от адреналина, и я не могу понять, почему так страшно: я же уже был здесь. Чувствую, что не готов, очень страшно. Может быть, дело в том, что первый прыжок был с вертолёта, а здесь надо прыгать во встречный поток воздуха в 150 км/ч. Я чуть обрадовался такой интерпретации и подумал что она сработает в попытке слиться с прыжка. Я подхожу к инструктору и говорю, что я не готов и плохо себя чувствую, выдавая свою умную интерпретацию. Он решает разрядить обстановку юмором и произносит: «Господа юниоры, встаём и подходим по одному к выходу, парашютики не забываем». Шутка, конечно, была очень к месту, но мне помогла мало. Я подхожу к инструктору и говорю: «Я серьёзно, не готов сейчас прыгать, я не соображаю». В силу своего многолетнего опыта он понимает, что со мной происходит. Он берёт меня за плечи и говорит: «Валера, в себя приди!». Помню, в этот момент я подумал про себя: «Что я-то как раз сейчас и максимально в себя пришёл! Я до этого был слеп, а сейчас все узрел!» Мы здесь все не в себе, если нас забавляет прыгать с километровой высоты, доверив свою жизнь лишь куску изношенного парашютного сукна, более того, не тобою уложенным. «В себя приди!» - продолжал он твёрдо, но вовлечённо, понимая моё состояние и удерживая зрительный контакт. «Повторяй за мной: глубокий вдох, очень медленный выдох, снова глубокий и медленный вдох и такой же медленный выдох». Вовлечённые глаза, поддерживающие руки на плечах и совместное ритмичное дыхание в течение минуты вернули «меня в себя». Парализующий страх ослаб, темнота по сторонам отступила, и на периферии мышления начали всплывать опорные идеи. Я вспомнил и то, почему меня не снесёт на хвостовую часть самолёта встречным потоком, и то, что счёт нужно начинать с числа 501, и то, что, если не откроется основной купол, то вот у меня на животе висит запаска, а вот ее вытяжное кольцо. Я снова начинаю дышать, подхожу к левому борту и с правой ноги делаю доверительный шаг в пустоту белого цвета.
8
7
5
2
