Когда стрелки уже расплывались, я зажмурила глаза, давая им чуть-чуть отдохнуть, но после снова возвращалась к часам.
— 12:59, — шепчу я. — 13:00! — я вскочила с кресла, схватила пальто, халат и маску. Из больницы могут выходить лишь врачи. Меня они и так знают, а Рюджин я замаскирую под врача.
Поднявшись к ней в палату, я зашла без стука, чему она удивилась.
— Опоздали на 3 минуты, — говорит она, смеясь. — Зачем все эти вещи?
— Вставайте, надевайте халат и маску. Поверх накиньте пальто, а то на улице холодно, — отвечаю я.
— На улице?
— Да, Рюджин, вы же говорили, что хотите на речку, — отвечаю я и вижу, как её глаза загораются детским счастьем. Она снова улыбается и быстро встает, чтобы одеться. — Ну вылитый врач, — говорю я, осматривая Шин. — Вам идет мой халат.
— Спасибо, — тише отвечает она.
— Ну что, идём? — я направилась к двери, но Рюджин остановила меня, хватая за руку.
— У вас точно не будет проблем?
— Точно, — я на автомате взяла её за руку и вывела из палаты. Мы спокойно прошли охранника на входе и направились на задний двор. Лишь тогда я осознала, что мы до сих пор идем, держась за руки. — Простите, — я разжала руку, но Рю продолжала меня держать.
— Нет нужды извиняться, — ответила Шин. Тогда я снова сжала руку, чувствуя тепло её ладони, которое, кажется, разошлось по всему телу. Мне было так приятно от этого прикосновения, что я бы предпочла не отпускать её руку никогда.
— Как вы нашли эту дорожку? — спросила она, когда мы уже шли по ней.
— Сегодня на перерыве тут ходила, думала, как вас провести, — отвечаю я. — Вот тут направо, — говорю я, и мы заворачиваем на тот самый шикарный пляж.
— Вау, — тянет Рю. — Она выглядит ещё лучше, чем через окно.
— Ну, конечно, вживую всё лучше, — ответила я. — Садитесь, — сказала я, указав на лавочку. Рюджин без возражений уселась и, как ребёнок, глядела на воду. Оно и понятно: она давно не выходила на улицу, поэтому сейчас эта река для неё, как рай на земле.
— Спасибо, что привели сюда, — начала она. — Мне стало немного легче морально. Спасибо, что отличаетесь от других врачей.
— Не благодарите за то, что должно быть обыденно, — ответила я. — Можно задать вам вопрос?
— Конечно, — без раздумий говорит она.
— Точнее, не вопрос - расскажите про себя. Не сочтите за грубость: если вам некомфортно, можете не отвечать, но к вам никто не приходил за всё время пребывания тут и не звонил, — сказала я, опустив глаза в землю.
— Всё в порядке. Я понимаю, что это интересно. Я была, знаете, главной заводилой компании, у меня было много друзей, точнее, только я их считала друзьями, а они, видимо, и вовсе не дружили со мной в плане того, что, как только я заболела, они все пропали. Мне кажется, они общались из-за популярности. Не то чтобы я была супер знаменитостью, но деньги от родителей остались, и благодаря им я была довольно известной, — сказала Рю и глянула на моё лицо, на котором, видимо, были субтитры моих эмоций. — Не извиняйтесь только, я не жалею о том, что они меня бросили. Мусор в жизни тянет тебя ко дну. Как бы это ни звучало, но я счастлива, что фальшивки ушли сами.
— Если вам от этого не обидно, то я рада. Искренне рада, — ответила я.
— Мне совершенно не обидно. Можно, теперь я задам вопрос? — спросила она, повернув голову в мою сторону.
— Задавайте, — ответила я, страшась вопроса, который озвучит Шин.
— Почему именно эта профессия? Вы так болезненно всё переносите тут, вы мучаете сами себя. Зачем? Почему? Есть же множество других направлений, — сказала Рюджин, не отрывая от меня взгляд.
— Тут работала и умерла моя мать. Она всегда говорила об этом месте только хорошее, всегда была весёлой. Я решила идти по её стопам, но я все больше понимаю, что я не она. Но уже поздно что-то менять.
— Никогда не поздно что-то менять, — ответила Рю.
— Да ну, — я сделала паузу. — Тогда не поздно поменять то, как мы обращаемся друг к другу.
— В смысле? — удивилась Шин.
— На "ты". Давайте перейдём на "ты", — озвучила я, и Рюджин снова улыбнулась.
— А давай, — ответила она, а после послышался шорох за нашими спинами. Я обернулась, но никого не было.
