Боль уравнивает всех, но стремление к независимости и желание доказать себе и миру, что он всё ещё жив и способен что-то сделать, могли быть его способом бороться с ужасной реальностью. Он не хотел признавать своё бессилие, и в этом отрицании он находил своё достоинство. Мир жесток, это правда. Но, возможно, в этом и заключается наш парадокс: в самых тёмных моментах мы находим проблески света, и даже в мучениях можно найти смысл. Мы живём, потому что у нас есть что-то, ради чего стоит продолжать. Люди благодарили тебя не за продление боли, а за то, что ты помогала им не чувствовать себя одинокими в своей борьбе, — женщина говорила спокойно, и её глаза не отрывались от моих. Всё время, что она говорила, мы держали зрительный контакт. Мне было страшно, и я не могу до сих пор понять, отчего именно.
Мы прослушали ещё пару человек, и сеанс подошёл к концу. Все встали со своих стульев, поаплодировали, и куратор сказала о следующей встрече. После все стали обнимать друг друга. Я хотела уйти прямо сейчас, но ко мне подошла та женщина и внезапно обняла, похлопывая по спине.
— Меня зовут Ныль, — прошептала она. — Я понимаю тебя, я тоже работала в хосписе. Джи, просто запомните мои слова. — она отстранилась от меня и снова посмотрела в глаза, ожидая ответа.
— Запомню, — прошептала я, и она ушла.
Мне стало трудно дышать, тиканье моих часов на руке будто стало громче, все голоса слились в единую кашу. Я еле как сделала первый шаг, после которого всё перед глазами поплыло. Я пошла к выходу. Как только ощутила прохладный воздух, рванула к мосту, где сегодня прогуливалась. Ноги двигались будто на автомате. Как только я добежала до перил, вниз сразу полетели мои часы, что лишь невыносимо тикали. Даже когда они уже скрылись под водой, казалось, что я слышу это ужасное тик-так, тик-так. Это сводит с ума. Я опустилась и села, упираясь спиной в перила, пытаясь восстановить дыхание. Вдруг рядом появился человек, и перед моими глазами появилась уже закуренная сигарета. Я подняла взгляд и увидела того самого дедушку.
— Возьми, закури, — спокойно сказал он, и когда я приняла его сигарету, достал ещё одну, уже для себя. — У меня была такая же реакция после первого сеанса, — начал он.
— Зачем вы туда ходите, если не больны? — спросила я и затянулась, впустив внутрь себя этот ужасный дым.
— А вы? — с улыбкой спросил он.
— Не знаю.
— И я тоже. Но после сеансов мне становится легче, и вам будет. Я уверен, вы поймёте своих пациентов.
— Я не работаю, — вру я, стараясь казаться убедительной.
— Не врите мне, — мужчина кинул окурок в воду и ушёл, не прощаясь.
«Понять пациентов», — подумала я. Я хочу понять смерть и мир, а не пациентов. И сразу же после ухода дедули я вспомнила Рюджин. Эта девушка слишком часто всплывает у меня в голове. Мы как инь и Ян. Она действительно живёт, даже если и знает, что обречена. А я... а что я? Я слабый кусок мусора. У меня есть всё, но я страдаю, я умираю вместе с каждым пациентом. Может быть, моя болезнь тоже неизлечима, как и у них, разница лишь в виде боли. У них физическая, а у меня моральная. Рак мыслей? Действительно, это называлось бы именно так. Светлый внутренний мир, мир грёз отравляют тёмные метастазы боли.
Я бы размышляла об этом и дальше, но сигарета, которую я курила, догорела и обожгла мои пальцы. Резкая боль прошлась по руке, и рефлекторно я выбросила окурок в воду и начала дуть на место ожога. «Нужно идти домой», — подумала я и медленно побрела по тёмным улочкам в свою пещеру, где меня снова встретят одиночество, тишина и темнота.
Зайдя в квартиру, я обнаружила, что нет света. Из-за грозы, под которую я попала по пути домой, мой район обесточили. Идеальная новость.
Мне ничего не оставалось, как просто переодеться в сухую одежду и лечь спать. На удивление, я заснула быстро, без лишних мыслей. Впервые я ни о чем не думала, прежде чем заснуть. Лишь во сне ко мне снова пришли пациенты, и среди них была Шин. Я думала, это будет очередной ужасный сон, но нет, мы мирно сидели в каком-то саду и болтали.
6
1
1September 30, 2025 332 1 1
