Последняя запись в дневникеГлава 6: Разговор
Я не ожидала ровным счётом ничего от этого собрания. Я осмотрела людей: круг из пятнадцати человек, мужчины и женщины разных возрастов. Самому молодому парню было что-то около двадцати лет, по крайней мере я так подумала. «Неужели они все правда обречены на смерть? Почему так много?» — подумала я. Почему люди умирают молодыми? Почему они не могут познать жизнь? Мы и так рождены, чтобы в конце умереть, так почему же нам не могут позволить прожить полностью те несчастные 80 лет? Этого ведь и так безумно мало. Пока я думала, одна из женщин в кругу подняла руку.
— Мисс Сомин, прошу, начинайте, — сказала дама, что сидела в этом круге. Та самая глава, или может, куратор.
— Всем добрый вечер, — запинаясь, проговорила она. — Я тут впервые, мне немного не по себе.
— Всё в порядке, вы можете говорить обо всём. Тут вас не осудят, — отозвался парень слева от меня.
— Меня зовут Сомин, мне сорок два года. Два года назад я потеряла сына. Его избили в школе. Только после его смерти я узнала, что его буллили. Я не смогла смириться с его смертью и начала пить, очень много пить, в разных компаниях и местах. У меня было множество половых контактов под действием алкоголя, и так получилось, что я забеременела, и у меня выявили ВИЧ-инфекцию. Я не провожу терапию, у меня нет на это денег. Я обречена на смерть, как и мой малыш. Мне отказали в аборте, ведь срок уже значительный. Знаете, это такое ужасное чувство. Я обрекла на смерть и себя, и невинного ребёнка. Его сердце уже бьётся, и когда он родится, я не думаю, что он сможет прожить долго. Алкоголь и мой диагноз... он будет изувечен патологиями.
На моё удивление, женщина не плакала. Она так спокойно это рассказывала, что мне стало не по себе.
«Какого чёрта ты такая спокойная?» — проносилось у меня в голове раз за разом, пока я слушала этот рассказ.
— У меня диагностирована депрессия. Мне абсолютно плевать на свою жизнь, на этот ВИЧ и ребёнка. Единственное, что я чувствую, это вину за то, что я испортила жизнь ещё не рождённому человеку. Если честно, я бы хотела умереть при родах, чтобы не видеть этого ребёнка. Его жизнь и его судьба — единственное, что вызывает у меня хоть какие-то эмоции. — Женщина замолчала, и все как один начали ей аплодировать. Я подхватила это и тоже начала хлопать в ладоши. Но ради чего? Я не слышала своих хлопков. Перед глазами у меня была картинка, чёткая, будто это была моя жизнь. Всю её историю я проецировала на себя. Мою голову заполнили мысли, что бы делала именно я. Я бы тоже запила? Я бы тоже глушила боль сексом? Что бы выбрала я? Для себя я твёрдо решила, что не притронулась бы к алкоголю. Видимо, я сильнее? Хотя о какой силе идёт речь, если я чуть не простилась с жизнью полгода назад? И тут я поняла: я самый слабый человек среди всех этих людей, слабейший среди сильнейших. Поток моих мыслей прервал голос парня, того парня слева от меня. Он поднял руку и заговорил.
— Я Джей, мне 20 лет, — начал он. И единственное, о чём я подумала в тот момент, так это то, что он на четыре года младше меня, и непонятное чувство сжало сердце. Стало больно лишь от этого приветствия, и я снова задумалась: зачем я сюда пришла? Ради чего? Чтобы сделать себе ещё больнее? Мне не хватает поломанных судеб на работе? Та же Рюджин, ей 23 года, и она уже у нас. Я снова вспомнила эту девушку, чей образ так ярко отпечатался в голове. — У меня сердечная недостаточность конечной стадии, мне необходима пересадка сердца. Я стоял в очереди, и знаете... — Парень нервно посмеялся, и опустил взгляд на свои руки, что лежали на коленях — Вчера подошла моя очередь. Нашли донора. Я приехал в больницу, и когда я уже был готов к тому, чтобы меня госпитализировали, моё сердце отдали. Его просто, чёрт возьми, отдали сыну богатенького ублюдка, — со слезами почти кричит Джей — Я не доживу до конца этого года без нового сердца. Если бы я был один, это бы меня вообще не волновало, но каждый чёртов день я прихожу домой и вижу маленькую сестричку, что встречает меня с рисунками по вечерам. Я не хочу, чтобы она оставалась одна. Я боюсь за неё, не за себя.
