Утром, как только я зашла в больницу, ко мне подбежала старшая медсестра и позвала подтвердить смерть пациента из 23-й палаты. Девушка повела меня к палате и представила дочери пациента, которая формально ещё не сирота, пока я не подтвердила смерть её отца.
Хоть природа и сделала всё нужное для подтверждения, но там всё равно нужна я для подписи бумажки.
— Мои соболезнования, — говорю я. — Вы можете подождать в коридоре.
Я не знаю почему, и, наверное, она сама не знает этого, но девушка просит остаться. Вероятно, для неё важна каждая минута рядом с отцом, даже если его уже нет с нами. Или она хочет сама удостовериться, что он действительно мертв, и я не из тех врачей, которые уродуют трупы пациентов. Так или иначе, она садится на стул рядом. До этого я подтверждала смерти сотни раз, но сегодня впервые у меня был зритель. Под конец, после того как я уже подписала документ о смерти, девушка выбежала из палаты вся в слезах. Я передала бумаги медсестре и сама вышла в коридор, уже с намокающими глазами, но разрыдаться, как вчера, мне мешает любимая пациентка.
Шин Рюджин стояла у подоконника, видимо, смотрела на красивый вид до того, как я вышла из палаты. Ведь, как только я появилась в коридоре, она уже развернулась и смотрела на меня. Мы встретились глазами, и она впервые улыбнулась мне. Я чуть не упала от такой прекрасной улыбки и её прекрасных ямочек на щеках. Невольно улыбка появилась и на моем лице, и я направилась к ней.
— Доброе утро, — говорит Рю.
— Доброе. Как вы?
— Всё хорошо, — начала она. — Вы как?
— Лучше всех, вы мне улыбнулись, — вырывается из моего рта. Я чуть не сгорела со стыда, но Шин лишь посмеялась.
— Кстати, спасибо, что посидели со мной вчера. Быть честной, мне всегда страшно засыпать одной под обезболивающим, — тише сказала Рю.
— Если хотите, буду каждый вечер так сидеть.
— Правда? У вас не будет проблем?
— Каких?
— Ну, не знаю, — замялась темноволосая.
— Потому что их не будет.
Я хотела поговорить ещё, но меня позвала медсестра. Я быстро попрощалась с Рю и побежала к ней. Она привела меня в 35-ю палату: там был новый пациент, у которого началась аллергия на лекарства. Я ввела противовоспалительное и, дождавшись, когда пациент придет в норму, покинула палату. Я направилась в свой кабинет, перед этим захватив в архиве его медицинскую карту. Уже в кабинете за родным столом я поменяла план лечения. Это заняло слишком много времени, и я не заметила, как стукнуло 11 часов дня, а значит, это был мой законный перерыв. Я накинула пальто, не снимая халата, и вышла из больницы, направляясь на задний двор к дорожке, что вела к реке.
На удивление, она была не заросшая; видимо, тут всё ещё гуляют люди. Я прошла по ней через посадку и вышла к прекрасному берегу, на котором стояла небольшая старая лавочка. Слава богу, подумала я, ведь больше всего боялась, что тут не будет где сесть. А это важно, ведь Рюджин не сможет стоять долго. Я быстро расчистила лавочку от листьев и сама присела, дабы насладиться видом. Сколько тут работаю, а ни разу не была на этом месте. Мимо нас проходит столько всего, это лишь наша проблема, что мы это пропускаем. Посидев ещё пару минут, я глянула на часы — 11:50, нужно возвращаться, ведь в 12 уже дневной обход. Я поспешила встать и направилась в больницу.
Приведя себя в порядок, я оставила пальто в кабинете, а сама направилась на обход. Палату Шин я оставила напоследок. Когда я зашла к ней, первое, чем она меня встретила были слова:
— Я думала, вы уже не вспомните обо мне.
— Почему? — снова с легкой дурацкой улыбкой спрашиваю я, меняя капельницу.
— Обычно вы заходили ко мне первой. Я пока ждала, чуть не заснула.
— Сегодня так надо было, — отвечаю я. — Не засыпайте, я вернусь через 20 минут.
— Зачем? — удивляется девушка.
— Узнаете, — бросаю я и выхожу из палаты.
Обычно после дневного обхода начинается сон-час, и до 15:00 все пациенты спят. И что уж там, все медсестры тоже. Я вернулась в кабинет, села за стол и, пристально смотря на часы, стала отчитывать эти дурацкие двадцать минут.
6November 2, 2025 466 1
