Недавно моё твёрдое убеждение, что научные книги нужно написать кратко и ясно, дало трещину.
Чтобы настроиться на книжный вайб для редакции моей книги, я решила вчитаться в книжный стиль изложения исследований, похожих на моё. В руки мне попалась недавно опубликованная книга по истории Российской Империи 18 века. За чтением я очень быстро поймала себя на мысли, что, хотя книга действительно написана довольно просто и понятно, я вообще не улавливаю её основных научных составляющих, в частности: конкретного исследовательского вопроса и того, как она вписывается в уже имеющуюся научную дискуссию. Её введение наполовину состояло из стори-теллинга и было сжато до примерно 15 страниц, из которых всего около двух отдалённо напоминали обзор имеющейся литературы. Поскольку я немножко шарю в теме, мне сразу бросилось в глаза, что текст попросту игнорирует огромный пласт исследований: например, говоря об экспедициях 18 века, он упоминает всего двух исследователей, тогда как одних только людей, занимающихся Второй Камчатской Экспедицией, можно насчитать не меньше десяти. Стоит ли говорить, что оба упомянутых исследователя европейцы.
Обвинить во всём автора было бы не коллегиально и неуважительно, хотя, будем честны, игнорить исследования коллег тоже не очень коллегиально и уважительно, а сокращать тексты, я верю, можно и более элегантным способом.
Мне кажется, что тут зарыта большая структурная проблема. Она заключаются в том, что требования издательств напрямую противоречат основам научной этики и методологии. Издательствам хочется продать “уникальнойсть” книги, и сокращение лит.обзора неплохо играет им на руку, создавая иллюзию новизны и неизученности темы. Отсутствие конкретного исследовательского вопроса, или использование очень общих, типа “что XY говорит нам о природе имперской власти?”, тоже позволяет конкретике, а значит, и неизбежной ограниченности исследования ускользнуть от взгляда читателя и сделать книгу более “универсальной”.
При этом я не уверена, что такие жертвы окупаются и приносят плоды, в т.ч. самим издательствам. Я вот сомневаюсь, что упрощение моей диссертации приведёт к тому, что она вдруг станет интересна «широкому кругу читателей». При этом, по-моему, я сильно уменьшу её научное достоинство, если сокращу важные ссылки и историографические дискуссии, в которые я вчитывалась годами.
Думаю, что эта погоня за двумя зайцами всё же может превратиться в подобие компромиса. Например, простота изложения может достигаться не засчёт выбрасывания лит.обзора, а засчёт его сокращения и переноса в сноски. Исследовательский вопрос можно “расширить” засчёт объяснения его импликаций. Ну и конечно, я думаю, что в мире достаточно примеров удачных научных книг, которым удалось сохранить свою преданность научному жанру и одновременно стать увлекательными текстами. Осталось понять, как бы запрыгнуть в этот поезд.
