они ложатся одно на другое, покрываются тоненькими слоями пыли.
именно поэтому я люблю писать «по свежим следам».
но иногда, как сейчас, эмоция никак не обретёт форму слов. она настолько велика, что нельзя уместить её ни в страницы, ни в звуки, разве что только в картинки.
в такие моменты я позволяю себе положить перо и переживать воспоминание так долго, чтобы оно стало немного менее значимым, затёртым.
в подвальном сумраке воздух густой, непрозрачный: он обволакивает меня, берёт под руки, ведёт меня в гущу событий, к новым лицам, голосам.
чувствую себя неловкой, будто обе ноги левые, а я всё равно умудрилась встать не с той. хочется забиться в угол и обхватить колени руками, защищая щебечущую в груди искренность.
сегодняшняя ночь — как свет под веками, когда закрываешь глаза слишком поздно. она — рождественское чудо, новый виток реальности.
она такая же тёплая, как ладони моей новой обсессии.
у неё два имени и одна любовь. они не новые, не старые, а будто давно найденные. такие, рядом с которыми не нужно держать спину прямо.
их нежность — не жест, а среда. в ней хочется раствориться, как дыхание в шарфе, как сон в поезде, идущем не туда, но очень правильно.
пока они обнимают меня, я знаю, что могу быть спокойна.
вот он, лейтмотив этой короткой истории — спокойствие.
гладкая, словно шёлк, кожа вплотную к моей, капельки воска, что тают на моём теле, разбегаются весенними ручейками по бёдрам среди этой, казалось бы, вечной зимы.
капля за каплей. кожа запоминает не жар, а заботу.
слова — мягкие, почти неслышные — проваливаются куда-то очень внутрь, туда, куда обычно никто не стучит.
я знаю, что на нас смотрят, но не могу это доказать, ведь для меня весь мир растворился в их прикосновениях к моей спине. не существует больше ни снега, ни земли, на которую он лёг.
ночь тоже прячется от их живого огня, которым они заливают моё тело.
дрожь касается моей кожи, стекает воском под коленкой, падает горячей искрой на пятку. я готова позволить им всё, даже щекотать мою душу.
лишь бы они обнимали меня после.
никогда еще воск не вызывал во мне такой неудержимой эмоции, такой обволакивающей, всепоглощающей, теплой.
мне горячо, но не больно.
кажется так должна ощущаться любовь?
пока они отряхивают с меня застывшие на коже всплески себя, голова идёт кругом.
всё становится шёпотом.
мы лежим у стены, я держусь за край ткани ее свитера, как за разрешение быть рядом, но не слишком.
стараюсь не класть голову полностью ей на плечо, чтобы «чересчур» не спугнуло её в другой конец зала — границы устают.
мне хочется позаботиться о ней, принести ей чашку чая, укутать холодные ноги в теплый плед, рассказать сказку о том, как некогда потерянный человек снова обретает дом рядом с другим некогда заблудившимся человеком.
вместо этого мы шепчем друг другу истории о былых временах, незаживших ранах, но у этих историй тоже есть счастливый конец.
к нашему неспешному диалогу подползают две её половинки, и всё переплетается, при этом не выгоняя меня из этого тёплого клубочка любви.
нежно, аккуратно, будто мы боимся спугнуть само ощущение.
я счастлива так тихо, что это счастье не имеет формы, только чувство целостности и мысль, мелькнувшую и сразу спрятанную:
если и можно любить больше одного, то именно так — без заявлений, без обещаний, почти незаметно.
теперь это живёт во мне.
как новая привязанность, которую уже приходится отпускать.
как дом, который существует, даже когда я в нём не нахожусь.
пока моя душа влюбляется в их души, осторожно, как воск, капаю со свечи в их объятия.
