я умею называть своё безумие — мягко, внятно, умно.
он смотрит и думает: “она просто тонко чувствует”.
а я — разлетаюсь на осколки внутри, зная, как звучит любовь, растворяюсь в невозможности научить слушать других.
уже два года я безумна.
все признаки на лицо:
— моя речь, когда я люблю, становится заиканием души.
— мой аскетизм — это спектакль для него: смотри, как я исчезаю, если ты не будешь рядом.
— я вычитываю свою суть в изгибе челюсти, в молчании плеч, в уголке противостоящего тела.
— перед его самобытностью я чувствую себя классифицированной — разобранная полка дел. во мне всё уже изучено.
— я — сгусток оголённого. кожа нужна только для ласки, не для защиты.
я живу в одном лишь пространстве любовного поединка – нет ни одного атома снаружи.
и если это не безумие, то что тогда?
самое страшное — это не моё безумие, а его форма.
ревновать. страдать. ждать.
быть как все.почему же я не могу быть весело и беззаботно безумна?
широко и наивно улыбаясь безумие мое говорит – можешь, и я ему верю.
я верю и уезжаю из города, спасаюсь, словно зверь из горящего леса.
в моем убежище другие тревоги, но целиком сбежать от себя не в силах даже творец.
я весело безумна - опьяняюще весела. когда я совсем одна в шуме улицы я…. одинока.
мимо прокрадывается время.
два года, как я безумна трагично и счастливо, абсолютно.
два года спустя во мне рождается мысль:
что если счастье не в безумии, а во мне?
