ведь там точно должно быть сказано, что же пошло не так.
я бы хотела знать, когда случилась та самая роковая ошибка, что повлекла за собой столько боли и разрушений.
наверное, там будет сказано: «с
истема вышла из строя ещё до запуска».я была так увлечена предстоящим полётом, что забыла проверить двигатели, крылья, состояние нашего самолёта.
но чего можно было ожидать от девочки, которая несётся сломя голову вперёд — к новым приключениям, новой жизни, той, что обещает ей счастье?
прости
даже в моменты самой страшной турбулентности — в грозовых тучах, среди сверкающих молний — я любила тебя так же беззаветно, как в самый первый день.
даже сейчас, превращаясь в горстку пепла, я люблю тебя так же, как в самый первый день.
мне казалось, что осознание трагедии вытеснит эмоции, что разум возьмёт своё, что мне не будет больно умирать при падении с такой высоты.
но я часто ошибаюсь — и в этом тоже ошиблась.
чувство, будто меня выпотрошили, подключили к аппарату жизнеобеспечения и оставили без обезболивающего — ждать момента, когда кто-нибудь вспомнит, что меня нужно отключить.
во всеми забытом, загнивающем крыле моего хосписа пахнет отчаянием и морем.
моря здесь нет, но если достаточно слёз упадёт в подушку — запах напоминает солёную воду на берегу сразу после шторма.
ту самую, куда в буре выбросило умирать медуз и мелкую рыбёшку.
закрываю глаза.
пожалуйста, пусть это окажется просто ночным кошмаром.
в понедельник чайки кричали так громко, что почти заглушали мои мысли.
я смотрела, как они, словно самолёты, лавировали в ярко-голубом небе.
а потом зашторила окна — и остался лишь звук.
казалось, что они плачут надо мной, за меня, вместо меня.
лежа в кромешной темноте, я пыталась разобрать сигнал, который они подавали:
.-.- - . -… .-.- -. . .-.. ..– -… .-.. ..–
«я тебя не люблю» — единственное, что было в чёрном ящике.
и если это — последняя искренность,
то я больше не верю в любовь.
