Школа Астрологии А. М. Ковгана

Он трижды поступал на госслужбу и трижды его увольняли за профнепригодность. Коллеги смеялись: "Опять этого взяли. Ну, долго не продержится".

Не складывалось у него и с военным делом. Говорят, он трижды бросал строй и бежал с поля боя. Но это была совсем не трусость, а скорее потому, что он понимал: глупая смерть не принесёт пользы ни его семье, ни государству. В каждом из тех сражений он наперёд видел, что битва проиграна ещё до её начала - из-за плохого плана, гнилого оружия и предательства союзников. Но люди видели только спину убегающего человека.

После третьего бегства командование решило, что это уже не случайность. Его обвинили в пособничестве врагу и сдаче позиций без боя и посадили в темницу. Гуань Чжун молчал и не оправдывался, зная, что если скажет правду: "Я бежал, чтобы выжить и однажды изменить свою страну", - люди только громче засмеются.

Но был один человек, который смотрел на всё иначе. Пао Шу - высокопоставленный чиновник и друг Гуань Чжуна с детства. Он видел за каждым провалом Гуань Чжуна не глупости, а неудачное время. Он понимал, что Гуань Чжун не боялся смерти, он боялся умереть бесполезно. И пока толпа смеялась, Пао Шу готовил свой ход.

Когда Гуань Чжун сидел в сырой темнице и ждал казни, Пао Шу лично обратился к правителю:

Гуань Чжун трижды падал, но я трижды видел, как он поднимался. Если империи Ци нужен просто чиновник, возьмите меня. Если же Ци нужен гений, который перевернёт всё, освободите Гуань Чжуна, и я ручаюсь за него головой.

Император был человеком умным и амбициозным, тем более доверял Бао Шу и поэтому решил рискнуть. Он освободил Гуань Чжуна и восстановил его в госдолжности. Но с условием:

Докажи, что твои прежние поражения были не зря. Я дарую тебе жизнь не потому, что верю в тебя, а потому, что за тебя поручился Бао Шу. Но начнёшь ты с малого, и если докажешь свои способности, только тогда тебе поручат нечто большее. Провалишь - вернёшься в темницу. Я назначаю тебя управляющим самого худшего уезда. Там земля каменистая, крестьяне вечно голодные, налоги почти не собираются. Уже трёх чиновников уволили оттуда за провалы. Если ты сможешь навести там порядок, получишь шанс.

Гуань Чжун не стал спорить и отправился в веленный ему уезд. День и ночь он проводил за работой, изучал архивные документы, налоговые отчётности, беседовал с местным населением. И наконец понял, в чём дело и почему предыдущие чиновники провалились. Они пытались брать налоги со всех поровну. На каменистой почве крестьяне еле сводили концы с концами, а богатые и плодородные наделы были в руках нескольких семей, которые платили столько же, сколько бедняки. В результате богатые становились ещё богаче, бедняки разорялись, а казна оставалась пустой. Он объехал все поля и лично поговорил с каждым старостой, а после разделил земли на три категории:

Самые неплодородные каменистые пустоши - почти нулевые, символические налоги.
Средние поля - умеренные налоги.
Плодородные чернозёмы - платили "по-настоящему", но в меру, чтобы не разоряться.

Кроме того, он разрешил беднякам платить налоги не деньгами, а тем, что у них было (кто курицей, кто яйцом, а кто дровами), богатых же строго обязал платить деньгами - никаких поблажек.

Страсти и беспокойства прошлого месяца прошли, но впереди ещё целых полгода Огненной Лошади, которые так же могут принести перемены. Старайтесь сейчас быть мудрее, не спешите сеять новое – сначала подготовьте себе устойчивую почву, понаблюдайте за происходящим вокруг, найдите свою стабильную опору. Воспользуйтесь спокойствием и мудростью этого месяца, чтобы составить наиболее надёжный план для будущих свершений.

Слухи о его мудрости и проницательности расползлись по всей провинции  и дошли до самого императора. Однажды к его хижине поднялся местный губернатор с указом:

Господин Ян, император назначает вас советником при дворе. Императорский дворец, щелка, хорошая еда и жалование, соглашайтесь, ваша мудрость поможет тысячам людей.

Ян Сянь сидел на камне и чинил бамбуковую корзину и даже не поднял головы, а просто тихо промолвил:

А что будет, если я не соглашусь?

Император не любит отказов. Тебя объявят смутьяном и отменят твое жалование, а местных жителей, которые ходят к тебе за советом, накажут налогами. Ты для них стал важнее власти – это опасно.

Ты говоришь помочь тысячам людей, но как я могу это сделать, если я не смогу помочь одному, кто придет ко мне за советом завтра и обнаружит, что меня нет?

Ты предпочитаешь одного крестьянина целой стране?

Я предпочитаю настоящее - бумажному. Если я не могу помочь тому, кто пришел ко мне лично, как я помогу тем, кого даже никогда не увижу? Благородный муж не стыдится маленького дела, он стыдится большого обещания, которое не сможет выполнить. Я не боюсь остаться без жалования и умереть в бедности, я боюсь проснуться во дворце и не узнать себя. Это высокие и опасные горы, скажи императору, что по дороге во дворец я оступился и сорвался со скалы. Пусть он считает меня мёртвым и не трогает простых людей.

Губернатор долго молчал, потом спрятал указ и ушел со словами: Я сделаю, как ты хочешь.

Крестьяне, узнав о случившемся, принесли Ян Сяню еду, но он ее не взял, а лишь сказал:

Я выбрал не вашу еду, я выбрал быть здесь, когда вы придете.

Наш личный выбор определит, станет ли этот месяц началом большой и хорошей истории или же, как пепел, развеет наши иллюзорные мечты и пустые планы. Это время бурного водоворота страстей и перемен – всё зависит от того, кем будем мы: теми, кто решится пойти вперёд, несмотря на препятствия, или теми, кто
останется в тени.

К середине XVI века юго-восточное побережье династии Мин жило в постоянном страхе. Там, за горизонтом, хозяйничали Вокоу - японские пираты. К 1540-м годам Вокоу превратились в хорошо организованные флотилии, насчитывающие сотни быстроходных лодок. Целями пиратов всё чаще становились провинции Фуцзянь и Гуандун.

Город Фунин был уездным центром. Крепостные стены, несколько тысяч жителей, десяток лавок, конфуцианское училище и уездный храм. А их гарнизон – это триста человек, из которых половина не имела оружия.

В середине лета одного из годов дозорный на восточной башне города увидел на горизонте паруса пиратов. Он насчитал более 40 больших судов и бесчисленное множество малых. Флотилия шла прямо к городу Фунин. Началась паника.

Командовал гарнизоном Шоубей Ли – чиновник, купивший себе должность за серебро, трус и взяточник. Его план обороны был прост: запереть ворота города, а самому спрятаться в самой толстой башне, и, возможно, пираты будут грабить город и простых жителей, но до него не доберутся. Своим же солдатам он сказал, что среди беженцев из окрестных мест могут оказаться пиратские лазутчики, поэтому открывать городские ворота нельзя ни при каких обстоятельствах.

Когда первые лучи солнца коснулись черепичных крыш, за городскими стенами собралось уже более тысячи крестьян и рыбаков, бежавших из соседних деревень. Они кричали, молили о помощи, поднимали детей на руки, просили, чтобы их впустили в город. Стража металась, но приказ есть приказ. Старый сержант, командовавший стражей, ходил взад-вперед по городской стене и нервно наблюдал за обстановкой. Он воевал с пиратами уже 10 лет и прекрасно знал, что лазутчики не приходят с женщинами и грудными детьми, но и ослушаться приказа он не мог.

И тогда на стену поднялся Цзян Цзюнь. За стенами плакали дети, кричали женщины, старики падали без сил. Цзян Цзюнь обратился к сержанту:

Открывай. За стенами не враги, там наши отцы и матери. Если мы не откроем, они все погибнут.

Сержант покачал головой:

Не могу, Господин, у меня приказ. Меня казнят.

Тогда пусть меня казнят вместе с тобой. Ты умрёшь, если откроешь ворота, но ты умрёшь солдатом, который выполнял не приказ трусливого военачальника, а свой долг. А если ты не откроешь - возможно, ты проживёшь долгую жизнь, но каждый день будешь помнить, как за стеной кричали дети, а ты не открыл, и знать, что ты солдат, который побоялся умереть.

Лёгкая смерть, Господин. А жизнь тяжёлая…

Сержант закрыл глаза и глубоко вздохнул. Военачальник был далеко, а Цзян Цзюнь - здесь, с ними на городской стене. Сержант посмотрел на лица крестьян, на детей у них на руках, на стариков и вдруг подумал: "Голос наставника Цзяна не дрожит, и если он, учёный, не боится смерти за чужую жизнь, то чего бояться мне?" Он хрипло приказал своим людям:

Открывай!

И ворота отворились. Тысячи людей хлынули внутрь города. Люди торопились, спотыкались друг о друга, падали. Цзян Цзюнь сам лично спустился к воротам и помогал поднимать упавших. Солдаты, глядя на него, тоже потянулись на подмогу.

Воевода из своей башни видел всё это и орал в окно:

Закрывай сейчас же, иначе я лично казню каждого!

Но никто не обернулся. Пиратская разведка показалась из-за холма, когда последние беженцы переступили порог города. Ворота успели захлопнуть, засов лёг на своё место, и в ту же секунду первая пиратская пуля ударила в стену, выбив фонтан каменной крошки.