(甲午: 1954; 2014)
Жил он во времена династии Мин. После успешной сдачи императорского экзамена был назначен настоятелем префектуры в городе Фунин (он отвечал за местное образование и культуру, занимался обучением студентов и организацией обрядов в конфуцианском храме).
Это был очень эрудированный человек, хорошо разбирался в классических конфуцианских текстах и в поэзии. Во времена своей службы на местном уровне он способствовал не только развитию образования в регионе, но и, благодаря широкому спектру своих знаний, помог развить сельское хозяйство и шелководство, что привело к обильным урожаям.
Но истории запомнился другой случай:
К середине XVI века юго-восточное побережье династии Мин жило в постоянном страхе. Там, за горизонтом, хозяйничали Вокоу - японские пираты. К 1540-м годам Вокоу превратились в хорошо организованные флотилии, насчитывающие сотни быстроходных лодок. Целями пиратов всё чаще становились провинции Фуцзянь и Гуандун.Город Фунин был уездным центром. Крепостные стены, несколько тысяч жителей, десяток лавок, конфуцианское училище и уездный храм. А их гарнизон – это триста человек, из которых половина не имела оружия.
В середине лета одного из годов дозорный на восточной башне города увидел на горизонте паруса пиратов. Он насчитал более 40 больших судов и бесчисленное множество малых. Флотилия шла прямо к городу Фунин. Началась паника.Командовал гарнизоном Шоубей Ли – чиновник, купивший себе должность за серебро, трус и взяточник. Его план обороны был прост: запереть ворота города, а самому спрятаться в самой толстой башне, и, возможно, пираты будут грабить город и простых жителей, но до него не доберутся. Своим же солдатам он сказал, что среди беженцев из окрестных мест могут оказаться пиратские лазутчики, поэтому открывать городские ворота нельзя ни при каких обстоятельствах.
Когда первые лучи солнца коснулись черепичных крыш, за городскими стенами собралось уже более тысячи крестьян и рыбаков, бежавших из соседних деревень. Они кричали, молили о помощи, поднимали детей на руки, просили, чтобы их впустили в город. Стража металась, но приказ есть приказ. Старый сержант, командовавший стражей, ходил взад-вперед по городской стене и нервно наблюдал за обстановкой. Он воевал с пиратами уже 10 лет и прекрасно знал, что лазутчики не приходят с женщинами и грудными детьми, но и ослушаться приказа он не мог.
И тогда на стену поднялся Цзян Цзюнь. За стенами плакали дети, кричали женщины, старики падали без сил. Цзян Цзюнь обратился к сержанту:
Открывай. За стенами не враги, там наши отцы и матери. Если мы не откроем, они все погибнут.Сержант покачал головой:
Не могу, Господин, у меня приказ. Меня казнят. Тогда пусть меня казнят вместе с тобой. Ты умрёшь, если откроешь ворота, но ты умрёшь солдатом, который выполнял не приказ трусливого военачальника, а свой долг. А если ты не откроешь - возможно, ты проживёшь долгую жизнь, но каждый день будешь помнить, как за стеной кричали дети, а ты не открыл, и знать, что ты солдат, который побоялся умереть.Лёгкая смерть, Господин. А жизнь тяжёлая…Сержант закрыл глаза и глубоко вздохнул. Военачальник был далеко, а Цзян Цзюнь - здесь, с ними на городской стене. Сержант посмотрел на лица крестьян, на детей у них на руках, на стариков и вдруг подумал: "Голос наставника Цзяна не дрожит, и если он, учёный, не боится смерти за чужую жизнь, то чего бояться мне?" Он хрипло приказал своим людям:
Открывай!
И ворота отворились. Тысячи людей хлынули внутрь города. Люди торопились, спотыкались друг о друга, падали. Цзян Цзюнь сам лично спустился к воротам и помогал поднимать упавших. Солдаты, глядя на него, тоже потянулись на подмогу.Воевода из своей башни видел всё это и орал в окно:
Закрывай сейчас же, иначе я лично казню каждого!Но никто не обернулся. Пиратская разведка показалась из-за холма, когда последние беженцы переступили порог города. Ворота успели захлопнуть, засов лёг на своё место, и в ту же секунду первая пиратская пуля ударила в стену, выбив фонтан каменной крошки.
Продолжение
