Генераторы обещаний. Спишут ли системный энергокризис на Токтогул
Недавний блэкаут стране объяснили тем, что что-то там произошло из-за отключения двух гидрогенераторов Токтогульской ГЭС при последующей перегрузке транзита «Север-Восток-Юг» и срабатывании противоаварийной автоматики. То есть дело не в остром энергодефиците, как можно было подумать.
Но накопительный эффект энергопроблем всё же есть. Казахстан десятилетиями одновременно пытался решить две разные задачи — построить достаточно и мощностей, и сетевой инфраструктуры для доставки энергии потребителю.
Еще в проекте транзита 500 кВ «Север-Восток-Юг», рассчитанном на 2011-2018 год, предусматривалось увеличение допустимого перетока между севером и югом примерно до 2100 МВт. То есть государство заранее знало, что юг — уязвимая зона и что одной лишь генерации недостаточно.
Не можем не вспомнить самый показательный провалившийся проект, на который возлагалась основная роль в ликвидации энергодефицита на юге, — Балхашская ТЭС мощностью 1320 МВт. В госпрограмме форсированного индустриально-инновационного развития 2010-2014 годов прямо предусматривалось ее строительство со сроком реализации 2010-2018.
Если бы эти 1320 МВт появились в южной зоне, у Казахстана было бы больше собственной генерации рядом с потребителем, меньше зависимости от перетоков и больше возможностей удержать баланс после внешних ЧП. Это не равно тому, что благодаря Балхашской ТЭС не случилось бы блэкаута, но вот существенно изменить условия, в которых развивалась авария, эта станция могла.
Другой показательный пример — третий блок Экибастузской ГРЭС-2, который должны были ввести до 2025 года. Теперь его ожидают только в октябре 2028 года, а четвертый блок вообще в 2030-м. Один нюанс — Экибастуз находится севернее, поэтому наличие этой генерации само по себе не означает, что 14 августа южная зона автоматически получила бы оттуда мегаватты. Всё дело в пропускной способности сети. А это уже к перетоку «Север-Восток-Юг».
То есть сильнейшая энергоавария показала, что Казахстану не хватает не отдельных объектов, которым многие годы отдается приоритет, а устойчивости всей энергосистемы — генерации, сетей, резервов и способности южной зоны переживать резкие изменения внешних перетоков.
В Концепции развития электроэнергетики на 2023-2029 год прямо указано, что ряд запланированных проектов по вводу новых мощностей реализовывался с отставанием более пяти лет либо был приостановлен, а также подчеркивается необходимость усиления национальной сети при вводе новых генерирующих мощностей. Но в казахстанских реалиях подчеркнуть и сделать, как мы помним.
По состоянию на июль 2026 года правительство заявляло, что Казахстан только с начала 2027 года сможет полностью покрыть потребность экономики в электроэнергии, а к концу 2027-го рассчитывает получить профицит примерно 1,3 миллиардов кВт/ч. До 2029 года планируется ввести 7,3 ГВт генерации стоимостью 6,2 триллиона тенге. Но это снова не про надежность энергосистемы. Потому что можно производить достаточно энергии в течение года суммарно, но если разбалансировка связана с неоднородным потреблением и сжатыми возможностями по передаче из одного региона в другой, достаточно аварии одного элемента всей энергоцепи, чтобы погрузить в темноту гигантские территории.
Если бы резерв пропускной способности транзита «Север-Восток-Юг» был выше, изменение перетока могло и не включить режим антиаварийной защиты 14 августа. Конечно же, дополнительная генерация на самом энергодефицитном юге страны тоже снизила бы его зависимость от перетока.
Остался один интересный вопрос, но он пока без ответа. Если Балхашская ТЭС мощностью 1320 МВт должна была решить энергетические проблемы юга еще к 2018 году, если транзит «Север–Восток–Юг» должен был обеспечить до 2100 МВт перетока, если ГРЭС-2 должна была получить новый блок до 2025 года, то какой именно резерв устойчивости должна была иметь система Казахстана к августу 2026 года, и почему аварийный сценарий с отключением двух генераторов в соседней стране оказался способен оставить без света сразу восемь регионов?
August 19, 2026 1.6K 6 7
