Миннауки и высшего образования обратилось к центральным государственным органам и региональным акиматам с рекомендацией «приостановить размещение новой визуальной и наружной информации на латинской графике для организаций всех форм собственности». Как говорится , а что случилось.
Формальная причина выглядит максимально благородно и убедительно — уберечь госбюджет, квазигоссектор и частных предпринимателей от бессмысленных трат. Ведь пока ученые Института языкознания им. Байтурсынова и Национального научно-практического центра «Тіл-Қазына» продолжают «дорабатывать и усовершенствовать» окончательный вариант алфавита, вывешивать новые баннеры бессмысленно — их снова придется переделывать за свой счет.
Регулятор в лице ведомства Саясата Нурбека признал то, о чем и так говорят почти десятилетие — госмашина запустила масштабный процесс впереди паровоза, породив хаос на улицах.
История перехода на латиницу уже давно напоминает затянувшийся комедийный сериал, где сценаристы меняют правила игры прямо во время съемок:
• 2017 год — вариант с апострофами. Подписанный указ установил жесткий дедлайн перехода на латиницу к 2025 году. Алфавит с апострофами (Á, Ń) вызвал шок у лингвистов и IT-специалистов. Слова на баннерах дробились, визуальный код городов превратился в набор запятых, поисковые алгоритмы отказывались корректно индексировать тексты;
• 2018 год — вариант с акутами. Поспешное исправление ошибок привело к введению надстрочных штрихов (Á, Ǵ). Госорганы и патриотично настроенный бизнес бросились переписывать фасады. Тогда чиновники на местах, старательно выслуживаясь о «100-процентной готовности», начали массово менять вывески акиматов, поликлиник и школ;
• 2021 год — умлауты и седили. Касым-Жомарт Токаев справедливо признал, что в спешке были допущены серьезные изъяны. Взамен выкатили версию из 31 буквы (Ä, Ö, Ş), приближенную к общетюркскому стандарту. Старые вывески моментально превратились в памятники прежней чиновничьей спешке;
• 2022-2026 год — бесконечный финиш. Сроки полного перехода официально подвинули на 2031 год, дав ученым время на глубокую проработку орфографии. Но инерция административного угождения уже закрутила маховик.
Кстати, научная языковая интеллигенция «подсобила» в его дальнейшей раскрутке.
«На уличных вывесках сейчас используют неподтвержденную латинскую графику... Но пока мы не будем писать и читать на латинском, мы не поймем, где допускаем ошибки... Пусть народ постепенно привыкнет», — вот, например, слова экспертов из ННПЦ «Тіл-Қазына» на одном из брифингов в СЦК в 2019 году.
Доходило до абсурдных аргументов о том, что вывески «и так меняют каждые шесть месяцев, они выцветают», а значит, бюджетных и частных денег на эксперименты не жалко. В результате этого «эксперимента на живом городе» улицы Алматы, Астаны и областных центров заполнились полнейшим визуальным каламбуром. Владельцы заведений путали английскую транслитерацию с казахской орфографией, превращая «Асхана» в «Ashana», что иностранцами читалось как «Ашана».
Вместо того чтобы сначала провести фундаментальные лингвистические академические исследования без навязывания массам, создать академический словарь, разработать клавиатурные раскладки, оттестировать IT-конвертеры, и лишь затем единым указом ввести стандарт в визуальную среду... Так, чего это мы? Ведь потом на девятом году реформы можно включить задний ход и попросить «пока ничего не писать».
Если у Нурбека и его команды расчет на исполнительность казахстанцев по малейшему распоряжению, то у нас для него две новости — обе хорошие.
Начнем со второй. Или с первой. В Казахстане некоторые законы, принимаемые парламентом, массово начинают исполняться через 2-3 года с момента принятия — люди не успевают за гиперактивными законодателями. Про какое-то внутреннее министерское распоряжение уж точно не слышал никто.
Так что придется Миннауки (если будет сильно бесить) инициировать какие-нибудь штрафы для тех, кто в танке. Это вторая или первая новость. Зато понятно, кто виноват в провале латиницы. Опять это население...
