Пока СМИ обсасывают важные новости, которые не окажут никакого влияния на будущее (например, состав Курултая), поговорим о малозаметных вещах, которые затронут всех.
Портал zakon.kz радует бодрыми новостями.
«Доля ненаблюдаемой (не регистрируемой статистикой) экономики в Казахстане снижается практически непрерывно. По данным БНС АСПиР РК, в 2021 году она составляла 19,75 процента ВВП, в 2022 году — 18,78 процента, в 2023-м — 17,58 процента. В 2025 году показатель достиг 15,69 процента», — пишет издание.
Есть и интересные детали — самый большой вклад в так называемый ненаблюдаемый сектор вносят Алматы, Астана и Туркестанская область, наиболее населенные регионы. И в них за последние годы отмечалось некоторое снижение.
Если посмотреть на некоторую странность в методике учета «тени», то есть, над чем задуматься. Высшая аудиторская палата (ВАП) в свое время обращала на это внимание. Так, у нас лихо учитывается в качестве показателя «обеления» коэффициент безналичного оборота — соотношение безналичных платежей физлиц за товары и услуги к ВВП.
«Но доля таких платежей и так растет каждый год, что автоматически "снижает" уровень теневой экономики. Поэтому обоснованность этого коэффициента вызывает сомнения», — цитировало релиз ВАП the tenge.
Там еще много претензий у аудиторов к методикам подсчета.
Не будем выстраивать долгих причинно-следственных связей. Смело выдвинем гипотезу — в условиях, когда к официальной «белой» статистике есть вопросы, показатели «тени» могут служить своеобразным индексом деловой активности. Настоящей. И, рапортуя о снижении ненаблюдаемой экономики, госорганы говорят об усыхании реального сектора.
Тем временем замедление активности на потребительском рынке видно невооруженным глазом, что может подтверждать нашу гипотезу. Сектор внутренней торговли, формирующий около 17 процентов ВВП, теряет динамику. По данным Halyk Finance, по итогам первых семи месяцев 2026 года общий рост отрасли составил 5,9 процента в годовом выражении, что уступает показателю аналогичного периода прошлого года (8,6 процента).
Наиболее четко тенденция охлаждения прослеживается в рознице, которая служит прямым индикатором финансового самочувствия населения. За январь–июль она выросла всего на 4,1 процента. Для сравнения: в те же месяцы двух предыдущих лет этот показатель составлял 5,9 процента и 6,6 процента соответственно.
Фактически речь идет о снижении реальных располагаемых доходов. Основным драйвером розницы выступают продовольственные товары, реализация которых увеличилась на 10 процентов год к году (логично, с учетом инфляции, особенно продовольственной). В то же время продажи непродовольственных товаров показали околонулевую динамику — рост составил скромные 1,4 процента. Эти цифры свидетельствуют о вынужденной смене модели поведения граждан: потребитель переходит в режим жесткой экономии. Расходы концентрируются на базовом продовольственном обеспечении, а покупка бытовой техники, одежды и других товаров длительного пользования откладывается.
Торможение потребительского спроса обусловлено комбинацией трех факторов. Во-первых, сказывается исчерпание кредитного стимула. Целенаправленные макропруденциальные меры регулятора по охлаждению рынка розничного кредитования ограничили доступ населения к заемным средствам. Во-вторых, сохраняющийся инфляционный фон продолжает обесценивать зарплату. В-третьих, на ценах в ритейле отражается адаптация малого бизнеса к ужесточению налогового регулирования.
Спад активности транслируется и в корпоративный сектор. Темпы роста оптовой торговли снизились до 6,7 процента (против 9,5 процента годом ранее). Эксперты связывают просадку с трудностями в ряде смежных отраслей, вызванными, помимо прочего, спадом объемов добычи и экспорта нефти в начале года.
По сути, кроме экспорта (зависимого от сырья, с которым всё неоднозначно) других драйверов у казахстанской экономики сейчас нет. Так что новый парламент, Курултай будет работать в очень интересных условиях. Когда надо рассказывать об успехах на фоне проблемной экономики.
