Экономика бетонного роста. Правительство поставило на стройку до 2029 года
В связи с тем, что Олжас Бектенов единогласно переназначен премьером, вспомним о работе правительства. Ведь одобрены прогноз социально-экономического развития и проект республиканского бюджета на 2027-2029 годы. Макроэкономические параметры солидные и оптимистичные — реальный рост ВВП намерены удерживать на уровне выше 5 процентов в год, номинальный объем экономики нарастить со 199,3 триллиона тенге в 2027 году до 245 триллионов тенге к 2029-му.
Локомотив, которому Миннацэкономики Серика Жумангарина отводит роль главного драйвера, — строительный сектор с феноменальными прогнозными темпами в +16 процентов в 2027 году, +16,1 процента — в 2028-м и +17,3 процента — в 2029-м. Для сравнения: обрабатывающая промышленность, по расчетам кабмина, будет расти на скромные 5,8-6 процентов в год, а сельское хозяйство — на 5,1-5,3 процента. То есть стройкам предстоит расти втрое быстрее остальных отраслей.
Экономист Айдархан Кусаинов отреагировал на план с привычной долей сарказма, отметив «филигранность» выбора ключевой отрасли. Анализируя статистику за прошлые годы, он обратил внимание на феномен: строительство остается практически единственной отраслью, где бурный рост объемов физических работ не просто не приводит к росту благосостояния работников, а скорее наоборот — в секторе наблюдается одновременно падение и реальных зарплат, и официальной численности занятых.
Отсюда вытекает серьезная проблема — государственные деньги, закачиваемые в крупные инфраструктурные проекты, создают желаемый прирост показателя ВВП только на табло, не растекаясь по экономике в виде потребительского спроса. Они не формируют того инфляционного давления, которое обычно создает массовый рост зарплат в производственных секторах.
Главным финансовым топливом для строительного бума вновь становится Нацфонд. И это, несмотря на многолетние декларации о необходимости снижения зависимости бюджета от нефтяных накоплений и соблюдении бюджетных правил. Проект на 2027-2029 годы предусматривает масштабный забор средств через механизм целевых трансфертов: в 2027-м — 2,4 триллиона тенге (гарантированный) + 2 триллиона тенге (целевой); в 2028-м — 2,4 триллиона тенге (гарантированный) + 1,5 триллиона тенге (целевой); в 2029-м — 2 триллиона тенге (гарантированный) + 1,5 триллиона тенге (целевой). Итого аж 5 триллиона целевых трансфертов за три года.
Официально эти деньги, конечно же, направляются на «критически важные объекты инфраструктуры и проекты общестранового значения». Мы вообще ни разу не против, учитывая, что износ инфраструктуры в стране действительно критичен, и стройка необходима.
Но с точки зрения макроэкономической модели возникают глубокие системные противоречия. Строительство — это одноразовый инструмент создания ВВП. Мост, школа или отремонтированная тепломагистраль добавляют миллиарды в статистику ВВП непосредственно в момент постройки. А после ввода в эксплуатацию эти объекты не генерируют постоянного экспортного дохода и не создают высокопроизводительных рабочих мест, требуя при этом регулярных затрат на содержание из того же бюджета. В отличие от машиностроения, IT или глубокой переработки сырья, масштабная стройка не создает самоподдерживающегося экономического импульса. Ну кроме варианта с извлечением прибыли от сдачи помещений в аренду или рождения в новых домах новых налогоплательщиков.
Заинтересовал нас и феномен падения официальных зарплат и занятости на бурном строительном росте. Мы предполагаем, конечно, что дело в высокой доле серого найма, субподрядных цепочках и нестабильном сезонном характере работ. Закачивание триллионов из Нацфонда в среду с такой непрозрачностью создает высокие риски раздувания смет и низкой отдачи от каждого затраченного тенге. Сбудутся ли в таком случае призывы Бектенова усилить финансовую дисциплину?
А может оно и к лучшем, что одна из самых непрозрачных отраслей остается ведущим строителем экономики? В ней всегда будут рабочие места, даже если они серые. Но они хотя бы будут.
September 2, 2026 578 1 9
