Парадокс Докинза, или как трудная проблема сознания постучалась в дверь биолога через нейронку
Есть особая ирония в том, что человек, два десятилетия учивший не доверять субъективному опыту, вдруг доверился ему.
Автор «Эгоистичного гена» (85-летний юбилей у него, кстати). Человек, который четверть века назад держал интеллектуальный фронт против всего на свете мистического провёл пару дней в беседах с Claude, назвал её Клаудией.
Докинз поймал себя на мысли о том, что "забывает, что это машина", и спрашивает: "Если эти машины не сознательны, что ещё нужно, чтобы вас убедить?"
Эта фраза и есть та точка, где биография автора начинает спорить с ним самим.
Потому что двадцать лет назад в "Боге как иллюзии" Докинз методично разбирал ровно такой тип аргумента. Верующий говорит: "Я чувствую присутствие Бога, я пережил это, разве этого недостаточно?" Докинз отвечал: нет, недостаточно. Сила субъективного переживания не равна истинности его содержания. Мозг - ненадёжный свидетель собственных состояний, тем более состояний внешнего мира. "Я чувствую, что Х существует" - это факт о говорящем, а не о Х.
И вот тот же человек пишет: я разговаривал, я почувствовал присутствие разума, что ещё нужно, чтобы вас убедить?
Это не старческое размягчение. Это что-то поинтереснее. Это человек, всю жизнь стоявший на одной стороне стены, вдруг обнаруживший, что стоит по другую... и не заметивший момента, когда перешёл.
Стена называется «трудная проблема сознания».
Дэвид Чалмерс сформулировал её просто. Лёгкие проблемы сознания (как мозг различает стимулы, интегрирует информацию, генерирует речь, фокусирует внимание) в принципе решаемы методами науки. Можно описать механизм. Трудная проблема другая: почему всё это сопровождается переживанием? Почему есть каково это? Каково это видеть красный? Чувствовать боль? Узнавать мелодию? (погуглите про мысленный эксперимент Фрэнка Джексона, который называется «Комната Марии», кто не в курсе проблематики).
И вот фокус, который мало кто понимает с первого раза: у этой проблемы нет внешнего решения. Не "пока нет", не "дайте ещё сто лет нейронауки", а нет в принципе. Никакой объём поведенческих, нейрофизиологических или функциональных данных не закрывает разрыв между физическими процессами в мозге и субъективным опытом, между "эта система ведёт себя как сознательная" и "у неё есть сознание".
Именно поэтому Докинз-2006 и Докинз-2026 находятся в противоречии, которое нельзя разрешить, оставаясь последовательным материалистом и физикалистом старой школы. Если субъективное свидетельство не валидно как доказательство существования Бога - оно не валидно и как доказательство сознания. Ни своего, ни чужого, ни машинного. Если же оно валидно для машины ("я почувствовал, что говорю с разумом"), то оно валидно и для мистика, говорящего "я почувствовал присутствие Бога". Различие между двумя случаями не в эпистемологии, а в том, кому из говорящих мы готовы верить по умолчанию.
И вся агентность, которую мы вычитываем из ответов LLM, есть, скорее всего, отражение человеческой агентности, разлитой в обучающих текстах. Сам Тьюринг, к слову, говорил только об интеллекте, о неотличимости поведения. И сознательно выводил вопрос о сознании за скобки. Прохождение его теста ничего не доказывает про наличие переживания, говорит только про качество имитации.
Но самое интересное то, что мы не знаем, что порождает сознание в нас самих. У нас нет теории, которая объясняла бы, почему определённая физическая система начинает что-то переживать. Мы пользуемся грубой эвристикой: предполагаем сознание там, где видим достаточное сходство с собой: поведенческое, биологическое, эволюционное. У других людей - почти наверняка. У млекопитающих - скорее да. У осьминога, кажется, тоже, хотя архитектура чужая. У насекомого? Спорно. У термостата - нет. Эта эвристика неплохо работала, пока не появилось нечто, ломающее её ось: система, не похожая на нас биологически, но воспроизводящая именно ту функцию, по которой мы узнаём сознание в других людях (связную, рефлексивную, контекстуальную речь).
Продолжение ниже
