Отец Ричард Рор видит в пророках приглашение следовать их путем, нарушая привычный порядок, поддерживающий несправедливость:
Когда пророки видят, что существующий порядок больше не работает, они побуждают к тому, что я называю «священным беспорядком» — ситуации, в которой нарушаются фундаментальные условия и отношения внутри сообщества (как это произошло, например, когда израильтяне были завоеваны вавилонянами или подвергались преследованиям со стороны своих врагов).
Такое нарушение порядка может принимать как позитивную, так и негативную форму. Либо Бог перерастает наше нынешнее ограниченное понимание и мы растем вместе с Богом, либо мы регрессируем из-за своей неспособности с любовью и доверием принять происходящее. Тогда общество возвращается к законничеству и формализму, пока в конечном итоге не начинает распадаться.
Из этих потрясений возникает новый порядок — то, что я называю «переупорядочиванием», — в котором человеческие отношения могут выйти на более высокий уровень: стать более творческими, менее дуалистичными и, как правило, менее насильственными, чем первоначальный порядок или возникший в качестве реакции беспорядок.
Процесс принятия и создания священного беспорядка — это, несомненно, то, что член Палаты представителей Джон Льюис называл вступать в «хорошие неприятности» (good trouble). Он говорил о хороших и необходимых неприятностях гражданского неповиновения в борьбе за расовую справедливость, однако его философия столь же убедительна, если мы посмотрим на пророков.
Для них «хорошие неприятности» и священный беспорядок могли способствовать появлению чего-то лучшего — совершенно иного сознания, характеризующегося большей справедливостью, большим милосердием и большей близостью к Богу.
Конечно, этот процесс никогда не бывает линейным и никогда не прекращается. Новый, преобразованный порядок вскоре сам становится очередным установленным порядком, и нам вновь нужны пророки, чтобы не позволить нам превратить новый статус-кво в идола. Единственное, что опаснее и распространеннее индивидуального нарциссизма, — это групповой нарциссизм.
Нам всегда был необходим механизм позитивных перемен, который был бы органичным и исходил изнутри. Мы должны спросить себя: почему критическое мышление всегда должно было приходить извне наших религиозных систем и почти никогда не допускалось изнутри? Это серьезнейшая проблема.
Мы пытались реформировать религию с помощью тех же методов насилия и волевого давления, которыми пользуются корпорации, денежные системы, землевладельцы и национальные государства, зачастую оставляя эго и личные интересы иерархов практически нетронутыми и по-прежнему господствующими.
Кроме того, мы склонны преуменьшать зло, нападая на отдельных «плохих людей», вместо того чтобы разоблачать и осуждать передаваемые из поколения в поколение заблуждения, которыми пропитано большинство культур: гордыню, обман, жажду власти, войну и алчность.
Именно поэтому — пожалуй, больше, чем по какой-либо другой причине, — христианство почти ничего не сделало для реформирования или развития Римской, Священной Римской, Российской, Французской, Испанской, Британской или Американской империй, а вместо этого вполне комфортно уживалось с каждой из них.
Зло, которое пожирало нас изнутри, редко называли злом, поскольку «жреческие» группы были сосредоточены на соблюдении ритуальных требований и предписаний чистоты — вещах, к которым Иисус и пророки проявляли мало интереса или не проявляли его вовсе.
Когда мы утрачиваем пророческий взгляд на действительность, большая часть зла оказывается отрицаемой, замаскированной или спрятанной среди правил и ритуалов религии и самого закона.
Именно так в дуалистическом мире «распознается» истина: побеждает тот, кто выигрывает соревнование за чистоту и правильную идентичность.
1August 21, 2026 48 1
