Недавно прочла пост с критикой названия «Алых парусов». Краткая суть претензии, в общем, ироническая: мол, Ассоль ждала корабль с алыми парусами среди насмехающихся над ней деревенских дурачков, невежественных идиотов. Ну, да, наверное.
Фрегат с алыми парусами, бороздящий темные воды Невы, разворачивающийся к Зимнему дворцу носом, сверкающий, яркий — я это всё видела, это зрелище невероятной жизнеутверждающей силы — стал много значить для города и страны. Не конкретный фрегат, не конкретный праздник. А образ. Видела рилс, в котором жители поселка построили маленькую лодочку, паруса ее сделали алыми и пустили вечером по озеру — для своих выпускников. Невероятно: писатель написал десятилетия назад, а зримый, осязаемый образ живет, качается на волнах, паруса свои расправляет. В детских лагерях (я много бывала) одна из самых любимых детских песен десятилетиями: Ассоль + Грей. Там такие строчки: «И этой же ночью / Свершилось чудо / Тот парень с девчонкой / Влюбились друг в друга». Довольно примитивно, но в этом предложении кратко пересказан сюжет «Алых парусов» Грина. И в чем же чудо? Ну, влюбились.
«Алые паруса» — это прежде всего и в основном история вечной любви. Дафнис и Хлоя, Орфей и Эвридика, Тристан и Изольда, Ромео и Джульетта. Ассоль и Грей. Но — не совсем и не только. У любви в истории Грина, в отличие от всех хрестоматийных историй любви, вообще нет препятствий: ни загробного царства, ни злодеев, ни запретов семьи, ни вражды, ни расставания, ни стоящих у стен ахейцев. Грин вложил в свой роман другую идею — предопределенности любви. Ассоль знала и верила, что за ней придет корабль с алыми парусами. Грей знал и верил, что должен повести такой. «Так, — случайно, как говорят люди, умеющие читать и писать, — Грэй и Ассоль нашли друг друга утром летнего дня, полного неизбежности». Неизбежности, отмечает и сам Грин.
Александр Грин увидел корабль с алыми парусами в витрине магазина игрушек. И представил себе «возвещение радости». На золотом корабле Клеопатры, когда она ехала навстречу Антонию, были пурпуровые паруса. Пурпур, багрянец — издавна символ власти. Детей византийского императора рожали, как известно, в Багряном зале Большого дворца, чьи стены были облицованы порфиром, и называли багрянородными, порфирородными. Грин видел в алом цвете «яркое ликование», праздник. Конечно, власть у Грэя тоже есть, он всё же капитан. А Ассоль — это еще и Золушка. Бедная простушка, ждущая принца. Со странным именем — однотонным, музыкальным. Но главное: алые паруса у Грина стали символом безусловной, невозможной веры, романтическим, рыцарским идеалом. Они сами собой разрешили все конфликты — Грэй поцеловал Ассоль, Одиссей вернулся в Итаку, Орфей не оглянулся, Тристану не соврали о корабле с черными парусами, паруса всегда были алыми, никто не умирал, будущее было блистательным и полным надежды, и не только надежды — веры. Вот о чем этот праздник, о чем эта история. Вот почему она полюбилась советским детям и почему ее любят дети до сих пор. Ещё не зная даже, что такое любовь, какой она бывает, они знают: Ассоль ждала Грэя, и он пришел. Отличное название для праздника, по-моему. Воодушевляющее и правильное. В нем всё — правильное. Праздник придумал мужчина на основе истории своей жены: она гуляла по Ленинграду перед началом Великой Отечественной войны, в последний мирный вечер, со своей первой любовью, и они читали «Алые паруса». Имя женщины — нарочно не придумаешь — Генриэтта. Тоже странное. В той песенке так и поется, кстати: жила там девчонка с именем странным. И у Грина так. Он всё напророчил. Даже то, как эта история перейдет в наш мир.
«Однажды утром в морской дали под солнцем сверкнет алый парус. Сияющая громада алых парусов белого корабля двинется, рассекая волны, прямо к тебе. Тихо будет плыть этот чудесный корабль, без криков и выстрелов; на берегу много соберется народу, удивляясь и ахая; и ты будешь стоять там».
1
26
10
4
4
2
26
10
4
4
2July 1, 2026 357 6 3
