Когда узнают о том, что Хайдеггер писал стихи, говорят нередко - мол не его это, хорошо, мол, что взялся за ум и предпочел философию. Кто из образованных немцев не баловался поэзией в юные годы, кто не писал про милых трактирщиц, элевсинские мистерии или благонравные памфлеты про второе пришествие? Хайдеггер не исключение.
Да, Хайдеггер писал стихи, но есть нюанс:
1) Со стихами Хайдеггер "не завязал".
В юности Хайдеггер писал стихи, которые публиковались в христианских журналах, некоторые из них имеются в русском переводе Бибихина. Стихотворение Wir wollen warten, например, полюбилось хайдеггероведам не только за понятную поэтичность, но и за особую акцентуацию warten (ожидания) грядущего.
Wir wollen warten
Vorm Tor zum Frühlingsgarten
wollen wir horchend warten,
bis die Lerchen steigen,
bis Lieder und Geigen,
das Murmeln der Quellen,
die silberhellen
Glocken der Herden
Zum Weltchoral der Freude werden.
Мы будем ждать
Перед воротами в весенний сад
будем, прислушиваясь, ждать,
когда поднимутся жаворонки,
когда песни и скрипки,
журчание ручьев,
серебряно-звонкие
колокольчики стад
станут всемирным хоралом радости. (пер. Бибихина)
Но если мы прочтем это стихотворение, не зная, что его написал Хайдеггер, то признаем, что его мог бы написать кто угодно, не обделенный талантом. Хайдеггер как нечто особенное в нем не читается. И если не знать какую роль играет warten в философии Хайдеггера - то это будет обычное warten. То ли дело поздние хайдеггеровские стихи, в которых черт голову сломит, и не ясно, это пентаграмма, таблица, фрагмент из словаря будущего или карта морского сражения.
Возьмем к примеру что-нибудь из 81го тома собрания сочинений в переводе Натальи Азаровой:
Der Ruf
Im fernen Gang der Nähe
wohne;
schone
ihrer wilden Jähe
milden Blick
im überewigten Geschick,
dem sie gehören
die den Ruf erhören:
»das Geschenk!«
dort birgt sich,
sich, wirbt
des Seyns Gelenk.
Зов
в далёком ходе близи
живи;
щади
её диких внезапностей
нежный взгляд
в сверхвечной судьбе,
которой они принадлежат
зов которой они слышат
дар!
там укрывается
открывает себя
сустав Бытия.
Seyns (Бытие через y) еще и перечеркнуто крестом (тг не передает). Тут уже читается Хайдеггер. Однако дело не в том, что у позднего Хайдеггера постоянно в стихах фигурируют специфические термины, вплетаясь не то в философские, не то в поэтические конструкции, An-Fang, Ver-Hältnis, Eignis и проч. Отчасти дело в особой текучести языка: он может напоминать язык юродивого, поэтические эксперименты Хлебникова, в особом отвлеченном тоне, обуреваемом Хайдеггера “судьбическом чувстве”, стремлении к отсутствию авторства. Если бы Хайдеггер написал еще 100+ томов, думаю это была бы своеобразная “Илиада” о бытии написанная подобным языком.
И вот тогда бы мы узнали, что значит “не считаться с читателем”, и все, что написано “после поворота”, показалось бы нам цветочками!
2) Поэзия у Хайдеггера - это не про стихи.
Хайдеггер писал стихи не потому, что был "искушен поэзией", по типу того, как музы искушали осужденного Боэция в тюрьме (пока их не разогнала философия, сверкая очами). Хайдеггер писал стихи потому, что в этом была языковая необходимость и необходимость “дела мышления”.
Задача состояла не в написании особых стихов, а в том, чтобы сделать сам язык - сплошняком такими нескончаемыми стихами. У этих стихов не было бы ни авторства, ни начала, ни конца. И было бы у них две вершины - не понятийная, а родственно-корневая связанность и удержание молитвенной тональности, исповедания исторического судьбического чувства.
@lichoifilosof #лихойфилософ
