На следующей неделе нам предстоит лицезреть конференцию психоаналитиков, учрежденную центром практической философии Stasis Европейского университета в Санкт-Петербурге.
Данное мероприятие носит абстрактную формулировку «Современность психоанализа: вызовы и горизонты». Хотя, на первый взгляд, формулировка не содержит ничего крамольного, по крайней мере в одном из каналов была сопровождающая приписка к этому ивенту, содержавшая более конкретные ориентиры: границы правоприменения психоанализа, его вмешательство в иные дисциплинарные области. Затем текст с этой припиской был изменён на более «нейтральное» описание.
Как известно, имитация фальсификации после стирания следа свойственна только существам языковым. В одной из книг Дэвида Фостера Уоллеса приводится описание того, как молодой теннисист прикидывался больным на вечеринке, чтобы обратить внимание на то, что он, несмотря на своё состояние, на очередной вечеринке демонстрирует прекрасную форму и не сдаёт позиций в глазах администрации, собственных соратников, соперников и почитательниц.
Если посмотреть программу на предмет заявленных тем, то широта охвата не может не впечатлить — тут вам представляются история психоанализа, «психоанализ против психотерапии», тема религиозного, психоанализ и топология, занятость психоаналитиков, смежность дисциплинарных границ с философией и взаимообратимые рецепции, топология, мифология, институции, проблемы формализации и т. д.
Остаётся восхититься ассортиментом знания, что фарширует мероприятие, подобно индюку — каштанами. Однако тут непроизвольно встаёт вопрос: ради чего столь богатое пиршество затевается, в чью честь это изобилие знания адресуется?
Данный вопрос так и мог бы повиснуть в недосказанности, если бы не одно частное обстоятельство: пропуск в пространство Европейского университета посредством учёта паспортных данных. Для кого-то может встать вопрос: и что тут такого?
На этот вопрос уже существуют варианты ответов. Например, какой мог дать Фуко в первой части работы «Интеллектуалы и власть», где он спорит с интервьюером на предмет улучшения оптики маоистского движения на путях соискания справедливости для народной инициативы.
Указание Фуко на то, что пресловутый «стол» как субстанция суда той реактивной идентичности, против которой выступает движение, остаётся в пределе той же самой константой господствующей идеологии, которую призвана попрать инициатива, несмотря на её видимую представленность и достигнутые успехи.
В несколько поспешном переводе на язык современных практик — в условиях всё большего наслоения т. н. санкций и культуры отмены и всё большего градуса подозрительности, из которого вытекают превентивное ограничение «иностранного влияния», — для этой образовавшейся цезуры можно утверждать, что имеется область, для которой необходимо определённое название ради её освоения.
В противовес формированию идентичности, на которой бы основывалась та или иная инициатива, вопрошание Фуко ставит во главу угла то удовольствие, на основе которого может происходить образование альтернативного типа породнения.
Другими словами, здесь необходима оперативная вёрстка кода для конвульсивно смещающейся границы, что позволяла бы очерчивать и прописывать негласные условия для уступки или трансгрессии — того с виду незыблемого порога, преодоление предела которого наделяет его особой ценностью. Ясное дело, что пресловутые вопросы о благе анализанта, о «чистоте» аналитика здесь маячат в ряду первых среди прочих.
Нельзя сказать, что предполагаемый механизм является единственным. Как нельзя утверждать, что дело может ограничиться альтернативным ему механизмом пополнения. Здесь важно зафиксировать логический момент, в котором другому готовы отдать отчёт, насчёт какого знания не следует блюсти неусыпную подозрительность и питать беспокойство.
February 19, 2026 563 14
