Определённый довольно объёмный сегмент социальных сетей просто фонит тревогой. Если бы были изобретены специальные приборы наподобие счётчика Гейгера для её измерения, то с ними неминуемо случилась бы поломка Dead Time Pile-up — это когда при очень высокой скорости счёта импульсы накладываются друг на друга; электроника не успевает их обрабатывать, и счётчик «захлёбывается»: показания перестают расти линейно, а затем вообще перестают увеличиваться или даже начинают снижаться.
Конечно, речь идёт о пресловутом вопросе пола. Тренды в этой рубрике не дают обмануться и красноречиво наращивают означающее мясо вокруг столь абстрактного Il n’y a pas de rapport sexuel. Наращивают ровно в той строгой логике, в которой концентрация этой материи предсказуемо ведёт к смысловому коллапсу: возведению саркофагов символического сгущения, что в своём воображаемом мы только и может себе это представить, воспользовавшись моделью «чёрной дыры», «сингулярности» — колодца, в котором до того фундаментальные константы начинают отказывать, а в его пределах лежит загадочная и возвышенная, но опасная непостижимость, от которой лучше держаться подальше.
Вполне понятно, что задача эстетизации здесь вполне конкретная — это то, что ранний Лакан называл созданием защиты перед последним барьером на платоновской лестнице для восходящего по путям блага. Последний Адрианов вал, фронтир, который бы позволил субъекту, исчезнув, увернуться от тревоги и вобрать свою ложноножку — это интерпретация отвращения. Эта интерпретация, репрезентация аффекта, крайне юзабельна как эксплойт — в отличие от того же фобического выброса.
Но когда воображаемому даже не остаётся возможности цепляться за vile think: когда в отсутствие символического посредника мерцание плоти — неприглядности органа Госпожи или детумесцентного ошмётка — оказывается отнято, остаются лишь логические остовы а-психического и асексуального пространства. Это тот локус, где всякое relationship, кодирование message — обрывается и воображаемому ничего не сообщает. Локус, где из континуума неразличимости шума мутируют фобические парейдолии par excellence.
Именно парейдолией я бы хотел назвать класс транзитивных психотизаций, который суть производная от кластера не-ординарных (в пику устоявшегося означающего) психозов. Или, играя словами, я бы назвал это психозмосом (от сгущения психоза и осмоса). Я думаю, этот трюк неплохо обыгрывает суть именно с психодинамической точки зрения.
И действительно: фигуры Отца первобытной орды или универсальной Женщины — это те «элементарные феномены», лежащие в основании фантазма, что начинают оголяться и всплывать всякий раз, когда дискурс Другого обнаруживает свою дыру, фундаментальную несостоятельность. Когда, с одной стороны, происходит короткое замыкание фаллической функции и фаллократией начинают бредить так, что у закона буквально появляются гениталии (психоз дьявола), а идентификация с объектом нехватки преодолевает порог перверсивности и становится «чистой» божественной нимфоманией. Для обоих режимов как раз характерна форклюзия фаллической функции речи, эпифеноменом которой и могла случиться генитальность.
Безусловно, поиск причины такого положения дел, на деле, как и сам этот текст, имманентно выступает очередной попыткой сепарации: метанарратива не существует. Будь то перевод повседневных практик на рельсы универсализации научного дискурса (как это объясняет Соллер), будь то обвинения неолиберализации психического (как это объясняет Верхаге), будь то алармизм по поводу разрастания универсализации капиталистической структуры (как это объясняет Жижек) и т.д. — эти решения очень строго привязывают маркеры историчности к Реальному. В том числе благодаря дискурсу психоаналитиков (в фукианском смысле) можно диагностировать, как смещается пресловутая граница.
| page break |
January 23, 2026 436 2
