Зачем психотерапевту электричество?Иногда меня спрашивают, зачем в моей работе рядом с психотерапией стоят научные фишки, сегодня я расскажу об аппарате «Магнон-2».
Наверное, потому, что я слишком хорошо знаю одно: человек переживает травму не только словами.
Её запоминает нервная система.
Когда опыт был достаточно сильным, длительным или повторяющимся, мозг учится выживать определённым образом. Он быстрее замечает угрозу. Легче запускает тревогу. Дольше удерживает напряжение. Возвращается к знакомым мыслям, телесным реакциям, избеганию.
Это не «испорченный мозг».
Это мозг, который слишком хорошо научился когда-то необходимой реакции.
И именно здесь для меня начинается настоящая терапия.
Наталья Петровна Бехтерева одной из первых в СССР исследовала мозг человека при непосредственном многоточечном контакте с его глубокими структурами. Её школа использовала имплантированные электроды для диагностики и лечебной стимуляции и развивала представление об устойчивых патологических состояниях мозга.
Я, разумеется, не повторяю метод Бехтеревой. Между глубокой инвазивной стимуляцией и современной транскраниальной электротерапией — огромная дистанция.
Но сама научная идея для меня чрезвычайно важна:
психическое состояние связано не только с содержанием наших мыслей, но и с тем, как в данный момент функционируют нейронные сети.
Поэтому в своей практике я соединяю два уровня работы:1. Психотерапия работает с опытом.
Мы находим то, что когда-то пришлось пережить, возвращаем человеку возможность выдерживать воспоминание, меняем его значение, создаём новый эмоциональный и поведенческий опыт. Психотерапия — это тоже обучение мозга. Современная наука всё больше рассматривает её эффекты через процессы нейропластичности: способность нервной системы изменять функциональные связи и перестраивать способы реагирования.
2. Транскраниальная электротерапия работает с физиологическим уровнем.
«Магнон-2» — зарегистрированный медицинский аппарат, позволяющий проводить различные варианты транскраниальной электротерапии посредством дозированного импульсного и постоянного тока.
И здесь очень важно не превращать науку в красивую легенду.
Слабый ток не стирает травму, не уничтожает плохие нейроны и не переписывает личность.
Задача неинвазивной нейромодуляции гораздо тоньше: изменять возбудимость и функциональное состояние нейронных сетей, создавая условия, в которых нервной системе может быть легче переходить из привычного патологического режима в более адаптивный.
Исследования различных методов транскраниальной электрической стимуляции сегодня показывают потенциальную клиническую пользу при ряде состояний, включая депрессивную и тревожную симптоматику; одновременно результаты зависят от диагноза, параметров стимуляции и протокола, а для некоторых направлений доказательность пока остаётся неоднородной.
И, пожалуй, самое интересное направление современной нейронауки — сочетание нейромодуляции с активным обучением и психотерапией. Уже появляются метааналитические данные, исследующие возможность усиления психотерапевтических изменений при сочетании доказательной психотерапии с неинвазивной стимуляцией мозга. Но и здесь наука пока говорит не «мы всё поняли», а гораздо более зрелое: мы видим перспективный механизм и продолжаем его изучать.
Вот почему в моей работе аппарат никогда не заменяет человека.
Я не хочу просто «успокоить мозг».
Мне важно понять, почему ему приходится жить именно так
Не выключить симптом, а услышать, какую функцию он выполнял.
Не бороться с нервной системой, а помочь ей перестать защищаться там, где опасность уже закончилась
Психотерапия даёт мозгу новый опыт.
Нейромодуляция может работать с его физиологическим состоянием
А дальше начинается самое удивительное свойство человеческой нервной системы — пластичность.
Мы не разрушаем мозг, чтобы построить новый.
Мы осторожно помогаем ему узнать, что теперь можно иначе
И именно это для меня сегодня является одной из самых красивых точек встречи психотерапии и нейронауки.
Не электричество вместо разговора.
Не разговор вместо биологии.
А человек — целиком.
•VALLIS
