КАК МОЗГ СПАСАЕТ СЕБЯ. И КАК ЕГО ЗАЩИТА СТАНОВИТСЯ ЛОВУШКОЙЕсть одна мысль Натальи Петровны Бехтеревой, которую я считаю невероятно современной и своевременной: мозг способен приспособиться даже к любой болезни
В 1978 году Н. П. Бехтерева вместе с Д. К. Камбаровой и В. К. Поздеевым выпустила фундаментальную монографию «Устойчивое патологическое состояние при болезнях мозга». Исследуя мозг человека, непосредственно в том числе с помощью имплантированных электродов, её школа пришла к важному пониманию: длительно существующая патология может перестать быть просто отдельным эпизодом нарушения. Мозг способен сформировать устойчивую систему, которая поддерживает это состояние.
Парадокс в том, что первоначально это может быть адаптацией.
Мозг вообще очень любит устойчивость. Даже неидеальную.
Если определённый способ реагирования долго помогает системе выживать, мозг может начать его сохранять: примерно так, как человек продолжает ходить по старой дороге просто потому, что она уже протоптана.
Длительный стресс — один из хороших примеров.
Бехтерева описывала два противоположных варианта ответа мозга на продолжительное эмоциональное напряжение: перевозбуждение и чрезмерное включение собственных защитных механизмов — своеобразное торможение, при котором человек постепенно может становиться эмоционально тусклым, менее гибким, менее способным к сложной и творческой деятельности.
Бехтерева исследовала биоэлектрические защитные механизмы мозга. В работе 1980 года она описывала подавление эпилептиформной активности слабым синусоидальным током, подаваемым непосредственно через внутримозговые электроды, рассматривая это воздействие как попытку приблизиться к собственным физиологическим механизмам защиты мозга. Это были исследования тяжёлой неврологической патологии, а не бытового стресса.
Но для повседневной жизни у Бехтеревой есть почти неожиданно простой вывод.
Активность.
Она прямо писала, что одним из возможных способов противостоять формированию устойчивого неблагоприятного состояния является деятельность. И отдельно отмечала две вещи: движение и устную речь.
В клинических наблюдениях её группы движение и речь иногда сопровождались возвращением исследуемых показателей мозга в более благоприятный диапазон.
Поэтому мой практический вариант «первой помощи мозгу», когда Вы замечаете, что застряли, выглядит очень просто:
1. Встаньте и двигайтесь.
Не размышляйте ещё сорок минут о том, почему Вы ничего не можете. Пройдитесь. Измените положение тела. Включите мышцы.
2. Начните говорить. Вслух.
Не прокручивать мысль по сотому кругу, а сформулировать её словами:
Что со мной происходит? Что я сейчас чувствую? Что является фактом? Что я могу сделать следующим шагом?
Речь заставляет бесформенное внутреннее напряжение становиться структурированным содержанием.
3. Сделайте одно действие, направленное на источник проблемы.
Не обязательно решить всю жизнь до ужина. Один звонок. Одно письмо. Один отказ. Один вопрос. Одна запись к врачу. Один честный разговор.
4. Не путайте покой с замиранием.
Иногда «мне ничего не хочется» — вовсе не мудрое принятие мира. Иногда система просто слишком долго жила в режиме защиты.
Именно поэтому в терапии меня интересует не только вопрос: «Почему Вам плохо?»
Гораздо важнее другой: «Что сегодня продолжает удерживать мозг в этом состоянии, и какое новое действие способно начать менять систему?»
Наталья Петровна всю жизнь изучала не абстрактный «мозг вообще», а живой человеческий мозг: здоровый и больной, думающий, страдающий, приспосабливающийся и ищущий выход.
Созданный ею в 1990 году Институт мозга человека был задуман именно для продолжения этих исследований: от механизмов высших психических функций до их нарушений и методов лечения.
Мозг способен закрепить патологическое состояние.
Устойчивость не приговор.
Путь из старой нейронной колеи начинается не с великого озарения.
А с того, что Вы встали. Пошли. Заговорили.
• Н. П. Бехтерева «Здоровый и больной мозг человека» (1980); Н. П. Бехтерева «Биоэлектрические корреляты защитных механизмов мозга» (1980)
