Хули ты всё умничаешь

Однажды глава монашеской общины Келлия прибыл из cоседней Нитрии верхом на ослице и отослал ее назад со своим учеником. В дороге дьявол решил ввести ученика во грех, и семижды то так, то эдак соблазнял его ослицей. Тот боролся как мог, и с помощью молитвы избавился от греховных мыслей. Однако, когда ученик возвращал ослицу отцу, лицо его выдало. Впрочем, прозорливый старик и так бы обо всём догадался, поскольку заметил у того на голове семь незримых венцов. Ученик покаялся: «Помолись за меня, отче, потому что я впал в блуд», и рассказал ему, как дьявол соблазнял его на ослицу. Старец ему в ответ и говорит: «Мужайся, дитя, потому что я видел семь венцов на твоей голове, когда ты пришел. Ведь ты не потерпел поражения, поскольку не совершил греха, но, более того, победил. Ибо тяжелый это подвиг, когда человеку представляется случай, а он сдерживается».

Ладно яблочный пирог. А вот представь, если всё то же самое произойдёт после того, как ты... пёрнешь. Даже если тихонечко. И всё это проявится — воспоминания обо всех газах, которые ты испускал в жизни, в хронологическом порядке...

Если нож, позволяющий нам узнать святого Варфоломея, на самом деле не нож, а штопор, значит, перед нами не святой Варфоломей.

Встала она и сварила мне щей ароматных.
Щи те подобны нектару, которым питалися боги.

— Для нас это просто работа, как в магазине. Только они колбасой торгуют, а мы писюны делаем. Мне вообще без разницы [что производить], здесь же деньги плотят, — добавляет Мария, протыкая головку фаллоимитатора тонким шилом, чтобы выпустить лишний воздух. На столе у неё — ещё целая горка таких.

Первый цех врач, биолог и ещё один друг Канунова, инженер-электрик, открыли в подвале московского секс-шопа, владелец которого спонсировал запуск бизнеса. Пустотелые резиновые фаллосы друзья покупали в обычном ларьке — их в 90-е производил один из столичных заводов игрушек. В искусственные пенисы они вставляли моторчики из разной техники — в ход шли даже микромоторы из магнитол. За ночь друзья успевали «наклепать» 35–40 фаллоимитаторов.

В соседнем помещении замечаем длинный металлический стол с инструментами, на ножки которого натянуты резиновые присоски для фаллоимитаторов — чтобы не шатался. «Мой лайфхак», — улыбается бригадир.

Вадим Канунов благодарен не только советским специалистам, но и «остаткам» советской промышленности, за счёт которой выжил его бизнес и которую, по его мнению, сохранил Владимир Путин: «Он всю эту бучу поднял — по сохранению хайтека, оборонки, поэтому у меня его портрет в кабинете и висит».

Старшему сыну Юлии 15 лет, и он «всё понимает», а младшему, который однажды побывал в цехе, она сказала, что шьёт намордники для собачек.

— Он говорит: «Ой, как, наверное, много собачек!», а я ему отвечаю: «Да, зайка, много развелось, всем намордники надо сшить», — со смехом вспоминает Юлия разговор с шестилетним сыном.

После долгих и продолжительных боев нашим доблестным войскам удалось захватить трехкомнатную квартиру с ванной.

И вот выхожу я как-то из дома и вижу: стоит на табуретках гроб, а вокруг маленькая толпичка людей. Я подошел поближе, смотрю – в гробу лежит баба Клава. Обычай такой: ставят во дворе гроб, чтобы все знакомые могли проститься с покойником. Узнаю всех бабушек, с которыми она сидела на скамейке у подъезда и гуляла по парку.

Я простился с бабой Клавой и обернулся к мужчине, который стоял рядом.

– Жалко, – говорю. – Что с ней было-то – сердце?

– Да нет, – отвечает, – внук за жопу укусил.

И тут я вижу – на углу дома, в кустах, стоит толпа. Я думал, люди в ней рыдают, а они хохочут. Мне это показалось странным и я подошел поближе. Гляжу, мужики слезы вытирают.

– В чем дело? – спрашиваю.

– Ну, вам, видно, уже сказали…

– Сказали, – говорю, – но что-то странное.

И тогда мне один мужик пояснил:

– Ну, у вас, как и у нас, коридорчики совсем узенькие, и в туалет не сразу влезешь. А баба Клава-то женщина была полная. И чтобы протиснуться, она сперва принимала подготовительную позу, а потом уже задом входила в туалет. Вот она приготовила свою позу и не заметила, что на унитазе сидел ее внук. И когда он увидел, что на него надвигается что-то большое и страшное, он испугался и с перепугу укусил бабу Клаву за задницу. А уж бабу Клаву, тоже от испуга, хватил инфаркт, и она тут же скончалась.

Вот уж действительно и смех и грех. И вот живет теперь вместе с нами этот внук-убийца, которому, конечно же, не рассказали, что его родная бабушка скончалась от его зубов.

Здесь Евдокимов добавляет от себя замечательную реплику: «Видишь, укусил вон куда, а отдалось где? Судьба…»

Знание каждого человека в основном зависит от его собственного индивидуального опыта: он знает то, что он видел и слышал, что он прочел и что ему сообщили, а также то, о чем он, исходя их этих данных, смог заключить. Вопрос стоит именно об индивидуальном, а не о коллективном опыте, так как для перехода от моих данных к принятию какого-либо словесного доказательства требуется вывод. Если я верю, что существует такой, например, населенный пункт, как Семипалатинск, то я верю в это потому, что нечто дает мне основание для этого; и если бы я не принял определенных основополагающих принципов вывода, я должен был бы допустить, что все это могло бы произойти со мной и без действительного существования этого места.

«…Как говорил Витгенштейн, то, что описано словами, не теряет своего значения, даже когда описываемый объект уничтожается. Если бы Семипалатинск стёрли с лица земли водородной бомбой, “Семипалатинск” не стал бы из-за этого непонятен».