Те «власть имущие», которым мы так угождали вчера, завтра же будут нас всячески гнать и притеснять, потому что подул ветер перемен, флюгер на крыше их мозгов повернулся, и из друзей и почитателей они стали врагами и палачами.
Те безбожные люди, которым мы освящали дома, у которых крестили детей, отпевали таких же, как и они, родственников, придут к вам в храм, чтобы отнять его. Они же будут вас бить, а если получится, то и убьют, только потому, что говорящая голова по телевизору сказала, что вы враги и пятая колонна.
Они будут на вас срывать злость за безумные тарифы на газ, за убитых на войне родственников, за нищету, за всё то, что им сделала та власть, которая и нас делает в их глазах врагами. Что дала этим людям вот такая наша имитация пастырской деятельности?
Я часто задавал себе вопрос: «А почему так происходит?» Епископы, пресвитеры, миссионеры могут биться, как рыба об лед, трудиться, делать все возможное, а святые ну никак не хотят появляться. Ответ, как мне кажется, лежит в двух плоскостях.
Первое — это то, что мы всё время говорим о Христе, проповедуем о Нем, а показать Его в себе так и не можем. Никакие православные велопробеги, песни у костра, концерты, фестивали, слеты и прочее не приведут человека ко Христу, пока он не встретит Его зримо в ком-то из нас. Я не говорю о том, что не нужны все эти мероприятия, а лишь о том, что они недостаточны.
Второе — это то, что время такое. «Бог попустил отступление. Не пытайся остановить его своей немощной рукой, но беги от него», — пишет святитель Игнатий (Брянчанинов). Общество потребления не способно слышать духовные глаголы. Для них это китайская грамота. В лучшем случае экзотика: бородатые мужики в рясах, запах ладана, свечка, икона — мистика. Мы стараемся, делаем что-то, аж лопаемся, а нас никто не слышит, не видит и не замечает. Людям это не интересно, им нужно другое шоу.
Вывод уже сказал святитель Игнатий. Спасайтесь сами и помогайте спасаться тому малому стаду, тем прихожанам, которые являются командой вашего приходского корабля. Не нужно силиться спасить весь мир — это не наша мера и не наша задача. Оставьте это Богу и Его Промыслу. Если вы сможете спасти себя, то и те, ктос вами рядом, скорее всего, спасутся. Если свою душу погубите, те, кто рядом, возможно, спасутся, но вам от этого легче не будет. Так что в любом случае приоритетная задача одна — трудиться на огороде своего сердца, а остальное приложится вам.
Я уверен: если епископ перестает быть монахом, он перестает быть и епископом, превращаясь в кризис-менеджера или администратора. Если пресвитер перестает быть дисциплинированным, образцовым прихожанином своего храма, если не имеет навыков трезвения, аскезы, духовного внутреннего устроения — он не духовник. Страшное явление — люди, облаченные духовной властью и не имеющие Благодати.
А выгорание — это и есть прямое следствие отсутствия Благодати.
Все вышеизложенное есть опыт моих пройденных ошибок. Вынеся и осознав их на собственном опыте, я хочу предостеречь других, тех, кто идет за мной, чтобы не повторяли этих ошибок. Много времени потрачено мною напрасно, я опытно понял всю иллюзорность и мелкомасштабность внешней суеты, которую я по ошибке принимал за служение Богу.
Поняв это, я пытаюсь хотя бы в конце жизни что-то исправить. Мне обидно, что я так поздно открыл для себя удивительные молитвенные узоры наших Триодей, Октоиха, Миней, Часослова — это такие кладези для домашней молитвы. Мне больно, что потеряно бесценное время личного делания, покаяния, внимания к себе.
Только теперь очень издалека, неясно, с трудом начинаю слышать Бога в тишине и уединении, в неспешной молитве, в духовных размышлениях над прочитанным у Отцов. Я сознательно избегаю разной суеты и ненужногообщения, хотя это воспринимается как снобизм. Я люблю тишину, небо на закате, запах травы и шелест деревьев. Ничего мне не доставляет радости больше, чем беседовать в такой вот тишине с преподобными, прочитанные слова которых вызывают размышления, часть из которых воплощается в моих текстах. Но я безнадежно опаздываю…
10
