«По смерти Иисуса вопрошали сыны Израилевы Господа, говоря: кто из нас прежде пойдет на Хананеев воевать с ними? И сказал Господь: Иуда пойдет; вот, Я предаю землю в руки его» (Суд. 1:1–2).
Мы видим, что во всех отношениях после смерти Иисуса Навина положение сохраняется вполне положительным. Народ действует как одно целое, прежде чем принять решение, обращается к Богу в молитве. Продолжение таких идеальных отношений мы видим и в последующем тексте:
«Иуда же сказал Симеону, брату своему: войди со мною в жребий мой, и будем воевать с Хананеями; и я войду с тобою в твой жребий. И пошел с ним Симеон. И пошел Иуда, и предал Господь Хананеев и Ферезеев в руки их, и побили они из них в Везеке десять тысяч человек» (Суд. 1:3–4).
Здесь мы видим дальнейшее сохранение национального единства: вопрос народа «кто из нас пойдет первым?» и последующий союз Иуды с Симеоном показывают, что израильтяне всё ещё воспринимали себя как единую нацию. Совместная борьба помогала преодолеть страх перед самостоятельными сражениями в новую эпоху. Хотя некоторые исследователи предположили, что обращение Иуды к Симеону указывает на компромиссное послушание Богу: если Господь указал только на Иуду, то последний берёт с собой ещё и Симеона.
Далее мы читаем:
«В Везеке встретились они с Адони-Везеком, сразились с ним и разбили Хананеев и Ферезеев. Адони-Везек побежал, но они погнались за ним и поймали его и отсекли большие пальцы на руках его и на ногах его. Тогда сказал Адони-Везек: семьдесят царей с отсеченными на руках и на ногах их большими пальцами собирали под столом моим; как делал я, так и мне воздал Бог (אֱלֹהִים). И привели его в Иерусалим, и он умер там» (Суд. 1:5–7).
Возможно, для нас это выглядит как акт неуместной жестокости, (вместо того чтобы просто убить, сначала отсекли большие пальцы), однако реакция самого Адони-Везека заставляет по-другому оценить их поступок: даже он увидел здесь справедливое возмездие. Учитывая, что он был язычником и что слово אֱלֹהִים может использоваться как по отношению к Господу, так и к языческим богам, вполне вероятно, что здесь уместнее был бы перевод: «как делал я, так и мне воздали боги». В любом случае сам факт того, что Адони-Везек увидел здесь соответствующее наказание за свои злодеяния, даёт основание для вывода: поведение богоизбранного народа изображается как примерное — даже языческий царь видит в нём орудие божественной справедливости.
Далее автор пишет:
«И воевали сыны Иудины против Иерусалима и взяли его, и поразили его мечом и город предали огню» (Суд. 1:8).
Важно учитывать, что этот краткий, довольно обобщающий стих имеет также важное значение. Дело в том, что Господь дал следующее повеление касательно завоевания городов обетованной земли: «В городах сих народов, которых Господь, Бог твой, дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию… как повелел тебе Господь, Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом, Богом вашим» (Втор. 20:16–18). И мы знаем, что Иисус Навин неоднократно поступал именно так с захваченными городами: поражал мечом и сжигал огнём. Поэтому такая краткая характеристика завоевания потомками Иуды Иерусалима вносит ещё один важный положительный аспект: богоизбранный народ продолжает в точности следовать божественным установлениям.
Обозначив ещё ряд завоеваний Иуды (Суд. 1:9–10), автор повествует о том, как Халев обещает отдать свою дочь в жёны тому, кто завоюет город Кириаф-Сефер, как Гофониил берёт этот город, получает Ахсу в жёны и учит её просить у Халефа более обширные земли (Суд. 1:11–15). И возникает вопрос: зачем автор помещает этот рассказ здесь? Сложность этого вопроса обусловлена главным образом тем, что этот рассказ мы уже встречаем в книге Иисуса Навина (15:15–19). К этому стоит добавить, что если в книге Иисуса Навина это происходит при жизни Иисуса Навина, то книга Судей задаёт перспективу так, словно это происходит уже после его смерти (Суд. 1:1). Здесь предлагаю поделиться собственными размышлениями.
