Ещё некоторые наблюдения касательно 118-го псалма, о том, что следование Божьим заповедям для псалмопевца требовало огромных усилий. Начнём со 101-го стиха:
«От всякого злого пути удерживаю (כָּלִאתִי) ноги мои, чтобы хранить (אֶשְׁמֹר) слово Твоё».
Обратим внимание на особенности значения глагола, приведённого в оригинале, — כָּלִאתִי («удерживаю»). В первую очередь отметим, что этот глагол буквально используется для обозначения «заключения в темницу»:
«Тогда войско царя Вавилонского осаждало Иерусалим, и Иеремия пророк был заключён (כָלוּא) во дворе стражи, который был при доме царя Иудейского. Седекия, царь Иудейский, заключил (כְּלָאוֹ) его туда…» (Иер. 32:2–3).
О том, насколько интенсивное удерживание подразумевает данный глагол, наглядно говорит факт его использования в 1 Цар.:
«И сделали они так: и взяли двух первородивших коров и впрягли их в колесницу, а телят их удержали (כָּלוּ) дома» (1 Цар. 6:10).
Поэтому, когда псалмопевец говорит, что он удерживает свои ноги от всякого злого пути, это не про просто отказ грешить. По сути, псалмопевец говорит, что его порой так и порывает на совершение греха, но в ответ, можно сказать, он забивает свои ноги в колоды, чтобы не пойти путём греха. И важно отметить: с одной стороны, псалмопевец говорит, что такое у него отношение «ко всякому злому пути»; с другой стороны, цель такой суровой дисциплины — соблюдать слово Божье. Это наглядно подтверждает серьёзность и бескомпромиссность псалмопевца: для него позволить себе хоть какой-то греховный путь исключало возможность соблюдать слово Божье. Компромиссное послушание для него — это то же самое, что и непослушание.
Обратим внимание также на следующий текст:
«Я приклонил (נָטִיתִי) сердце моё к исполнению уставов Твоих навек, до конца (עֵקֶב)» (ст. 112).
В первую очередь отметим, что здесь мы встречаем глагол נָטָה («приклонить»), особенности которого были отмечены в предыдущем посте: речь идёт не о том, чтобы слегка поправить направление, а о прикладывании значительных усилий, чтобы изменить изначальное направление. И здесь мы видим, что псалмопевец констатирует это как свершившееся событие: «я переломил стремление сердца своего ко греху и направил его, чтобы исполнить Божьи уставы». И конечно, масштабы, в которых псалмопевец осуществил этот подвиг, заслуживают отдельного упоминания. С одной стороны, он говорит о временной протяжённости — «навек»; с другой стороны, он говорит о всеохватности — «до конца» (עֵקֶב, букв. «пятка, след»). Мы уже отмечали особенности использования данного слова и пришли к выводу, что здесь оно указывает на всеохватность, так сказать, «след за следом», не пропуская ни одной заповеди. В целом, это то состояние, которое в святоотеческой аскетической традиции принято называть бесстрастием.
В какой-то степени мы бы, наверное, хотели, чтобы автором 118-го псалма был какой-то книжник-отшельник, который решил всецело посвятить свою жизнь Богу, не обременяя себя ни узами брака, ни мирскими попечениями. Ведь в таком случае у нас появляется какое-то оправдание, почему мы не так ревностны в следовании Божьему Закону. Но если его автором является царь Давид, это полностью меняет ситуацию. Человек, в заботе которого находилась целая страна, у которого было около десяти жён, не говоря уже о детях, — и вот достигает таких вершин бесстрастия. Из жития прп. Макария Великого мы знаем, как однажды к нему был голос: «Макарий! Ты не достиг ещё такого совершенства в добродетельной жизни, как две женщины, проживающие вместе в ближайшем городе». И когда он посетил их и узнал, как они живут, то произнёс: «Поистине Бог не ищет ни вдовы, ни замужней, ни инока, ни мирянина, но свободное намерение, принимая его, как само дело, и добровольному произволению всякого человека подаёт благодать Святого Духа, действующего в человеке и управляющего жизнью каждого желающего спастись».
Пусть же Господь поможет нам направить наше, Богом данное свободное намерение, чтобы любить Его, услаждаться Его словом и направить свою жизнь к деланию Его заповедей!
