«Ночью вспоминал я имя Твоё, Господи, и соблюдал (וָאֶשְׁמְרָה) закон Твой. Это стало моим [обычаем], ибо повеления Твои лелею (נָצָרְתִּי)» (Пс. 119:55–56. Перевод авторский).
Здесь мы также видим наглядный пример того, что в основе соблюдения псалмопевцем Божьего Закона находится его глубокая любовь к слову Божьему.
Обратим внимание на последовательность. Псалмопевец говорит, что он лелеет Божьи повеления (נָצַר) как бесценное сокровище, как письмо Возлюбленного, которое он носит в самом сердце. И именно это лелеяние формирует его образ жизни: ночь становится для него временем размышлений о Господе — он вспоминает имя Божье, когда другие спят. А затем это внутреннее сокровище естественным образом выливается в конкретные поступки: он соблюдает (שָׁמַר) закон, то есть бдительно следит за тем, чтобы его жизнь соответствовала Божьим заповедям.
Здесь важно увидеть взаимосвязь: лелеяние рождает соблюдение, а не наоборот. Псалмопевец соблюдает закон, потому что он для него — сокровище, которое он лелеет. Его ночные размышления — это не столько аскетическое усилие, сколько естественное выражение любви: когда человек по-настоящему дорожит чем-то, он думает об этом даже ночью. И это внутреннее сокровище становится основой для всей его жизни.
Далее отметим следующий текст:
«Укажи мне (הוֹרֵנִי — букв. «научи меня»), Господи, путь уставов Твоих, и я буду держаться его до конца (וְאֶצְּרֶנָּה עֵקֶב)» (ст. 33).
По сути, псалмопевец просит, чтобы Господь научил его пути Своих уставов, и это повлечёт за собой то, что он будет лелеять его до конца. Здесь важно подробнее остановиться на слове עֵקֶב, значение которого в Синодальном переводе передано посредством «до конца». Дело в том, что базовое значение этого слова — «пятка, след». Оно используется всего 19 раз в Писании и, например, именно оно употребляется в хорошо известных словах Господа, обращённых к змею: «он будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Быт. 3:15).
Помимо анализируемого текста, данное слово ещё несколько раз используется не в буквальном значении. Один из этих случаев мы видим в изучаемом нами псалме:
«Я приклонил сердце моё к исполнению уставов Твоих навек, до конца (לְעוֹלָם עֵקֶב)» (ст. 112).
Мы видим, что здесь עֵקֶב стоит рядом с временным маркером — «во веки» (לְעוֹלָם). Можно предположить, что данное слово усиливает смысл, указывая не на временной аспект, а на то, что псалмопевец приклонил сердце к исполнению Божьих уставов, так сказать, по следам, след в след, то есть полностью, во всех деталях, без единого пропуска. Возвращаясь к 33-му стиху псалма, можно предложить следующий перевод, который наглядно показывал бы особенность используемого слова: «Научи меня, Господи, пути уставов Твоих, и я буду лелеять его полностью, след в след во всех деталях, не пропуская ничего». И это наглядно показывает нам сердце псалмопевца. Он не тяготился изучением и исполнением Божьего Закона. Он хотел и с рвением стремился ещё больше и больше познавать его, при этом не для того, чтобы просто исполнять, но чтобы буквально лелеять каждое Божье повеление, наслаждаться каждой тонкостью слова Божьего.
В завершение хотелось бы отметить, что глагол שָׁמַר почти в два раза чаще используется в псалме, чем глагол נָצַר, когда автор говорит об отношении к слову Божьему. Иными словами, псалмопевец значительно чаще говорит об исполнении Божьего Закона, чем о лелеянии его. И это подчёркивает: любовь псалмопевца к Божьему слову не была абстрактной, каким-то особым чувством. Это было отношение, которое конкретно отражалось в жизни — в исполнении того, что дорого сердцу. И Давид не искал, что и почему можно упустить при исполнении Божьего Закона. Он буквально хотел дорожить каждым Божьим повелением, ревностно стремясь к тому, чтобы каждая деталь Божьего Закона была отображена в его жизни.
