«Хранить» (שָׁמַר) — это как бдительный страж, который следит за тем, чтобы ничего не похитили и ничего не нарушили. Этот глагол часто используется в смысле исполнения Божьих заповедей. Например, псалмопевец говорит:
«Ты заповедал повеления Твои хранить твердо» (לִשְׁמֹ֥ר מְאֹֽד ст. 4).
Речь идёт о том, что Господь велел нам тщательно исполнять Его заповеди. Обличая фарисеев, Иисус Христос не говорил, что их исполнение десятины — это дотошное излишество. Нет, Он обличает их за пренебрежение более важным в Законе и выносит следующее постановление: «Cие (то есть важнейшее в Законе) надлежало делать, и того (исполнение десятины) не оставлять» (Мф. 23:23). Иисус Христос никак не был против тщательного исполнения Закона и велел нам даже превзойти фарисеев и книжников в делании праведности (Мф. 5:20).
«Хранить» (נָצַר) — это как «лелеющий хранитель», который прижимает к груди бесценную вазу, чтобы её не разбили; это как мать, которая нежно и заботливо прижимает ребенка к себе; это как возлюбленная, хранящая письмо от своего возлюбленного. Этот глагол не столько об исполнении Божьих заповедей, а о нежном лелеянии их в сердце как бесценного сокровища. Например, псалмопевец говорит:
«Дивны откровения Твои; потому хранит их (נְצָרָתַם) душа моя» (ст. 129).
Давид здесь не говорит: «Господи, Твои откровения удивительны, поэтому я их исполняю». Он говорит: «Господи, откровения Твои настолько дивны, что моя душа просто не может их отпустить — она их лелеет, оберегает, любуется ими».
Отметим стих, в котором псалмопевец использует оба глагола вместе:
«Вразуми меня, и буду соблюдать (וְאֶצְּרָה) закон Твой и хранить (וְאֶשְׁמְרֶנָּה) его всем сердцем» (ст. 34).
Если задуматься над текстом Синодального перевода, можно прийти к выводу, прямо противоположному тому, который сообщает псалмопевец. Когда мы обращаемся к тексту оригинала и учитываем нюансы значения используемых глаголов, мы видим, что для псалмопевца первично именно лелеяние Божьего Закона, хранение его как бесценного сокровища. Исполнение его всем сердцем — это следствие такой нежной любви к Божьему Закону.
На основании этого стиха можно наглядно увидеть разницу между отношением фарисея-законника и псалмопевца. Для фарисея в первую очередь нужно бдительно следить за каждой буквой, избегать малейших нарушений, потому что так написано. Есть предписание — его нужно исполнять, и это не обсуждается. Псалмопевец же начинает с другого. Он сначала лелеет Закон как бесценный подарок любимого Бога. Его соблюдение Закона укоренено в таком хранении Божьего слова. Скрупулёзность псалмопевца — это не холодная педантичность, а горячее желание не уронить сокровище Возлюбленного. В завершение отметим следующий текст псалма:
«Я сведущ более старцев, ибо повеления Твои храню (נָצָרְתִּי)» (ст. 100).
На первый взгляд всё просто: послушание Божьему слову делает нас мудрее даже самых опытных людей. Но обращение к тексту оригинала показывает, что здесь псалмопевец говорит не об этом. Дело в том, что он использует глагол נצר — «лелеять, хранить как сокровище». Старцы могут знать закон, могут даже соблюдать его. Но для псалмопевца закон — это в первую очередь бесценный подарок Возлюбленного. И такая личная, сердечная связь с Законом даёт ему проницательность, которой не могут дать ни годы, ни дисциплина, ни титулы.
Эта особенность также хорошо объясняет, почему Господь не принуждает нас жить по Своим заповедям. Господь даёт нам Свой закон как подарок, как письмо Возлюбленного, как карту с сокровищами. Если же мы видим в нём лишь набор правил для исполнения, инструкцию или какой-то ограничитель, то мы извращаем саму суть дара. И при таком отношении даже послушание теряет своё значение, потому что оно становится не ответом любви, а холодным выполнением условий.
