Начнём со следующего текста псалма:
«Всем сердцем моим ищу Тебя; не дай мне уклониться (אַל־תַּשְׁגֵּנִי) от заповедей Твоих» (ст. 10).
Особенности значения используемого в приведённом стихе глагола שגה можно отчетливо увидеть из следующего текста книги пророка Исаии: «Но и эти шатаются (שָׁגוּ) от вина и сбиваются с пути от сикеры; священник и пророк спотыкаются (שָׁגוּ) от крепких напитков; побеждены вином, обезумели от сикеры, в видении ошибаются (שָׁגוּ), в суждении спотыкаются» (Ис. 28:7). Пророк использует корень שגה, чтобы сопоставить физическое опьянение с духовным состоянием религиозных лидеров: люди, призванные быть проводниками Божьей воли, теряют ориентацию, их суждения искажены. Учитывая эти особенности, мы приходим к выводу, что когда псалмопевец просит «не дай мне уклониться (אַל־תַּשְׁגֵּנִי) от Твоих заповедей», это не столько прямая просьба о том, чтобы Господь не попустил нарушить Свои заповеди, сколько просьба о том, чтобы Господь не попустил состояния духовного опьянения, которое производит грех. И, по сути, именно такое «уклонение» привело к падению Давида. Когда он увидел Вирсавию, грех «опьянил» его: он исказил восприятие реальности, ослабил волю и привёл к совершению тех поступков, которые в трезвом уме Давид никогда бы не совершил. Примечательно, что в первой части стиха псалмопевец говорит: «Всем сердцем моим ищу Тебя». Вполне вероятно, что грехопадение оказало сильное влияние на осознание Давидом своей немощи. По сути, он признаёт, что даже искреннее искание Бога не гарантирует защиты от духовного «опьянения», если Бог Сам не удержит его.
Далее обратим внимание на ещё один стих, где используется тот же глагол «уклоняться» (שׁגה):
«Всех, отступающих (שׁוֹגִים) от уставов Твоих, Ты низлагаешь, ибо ухищрения их — ложь» (ст. 118).
Не вдаваясь в подробности оригинала второй части стиха (כִּי־שֶׁקֶר תַּרְמִיתָם), здесь сразу отметим особенности значения. Речь идёт о том, что ложь — это то, что обманывает этих людей. В целом в тексте говорится о том, что Господь пренебрегает (סָלִיתָ — речь идёт не столько о низложении, сколько о презрении, пренебрежительном отношении) всеми теми, кто подобно пьяному уклоняется от Его уставов, поскольку ложь — это то, чем обманываются такие люди.
С одной стороны, этот текст наглядно показывает человеческую сторону ответственности, когда человек опьяняется грехом: он поддаётся греховному обольщению. Это то, что хорошо знакомо каждому из нас: грех предлагает всевозможные соблазнительные причины, почему его можно и даже нужно совершить. И если человек соглашается с предлагаемым обманом, дальше неизбежно следует состояние «опьянения»: человек делает такие вещи, которые с точки зрения трезвого ума являются совершенно глупыми и бессмысленными.
С другой стороны, это явно перекликается с грехопадением Давида: всё началось с того, что он позволил себе быть обманутым ложью, согласился с тем, что прелюбодеяние с Вирсавией — это то, что можно совершить. И в данном контексте первая часть стиха приобретает особенно выразительный смысл. Говоря, что Господь пренебрегает всеми, кто отклоняется от Его уставов, Давид произносит личное исповедание. Сам царь, помазанный Богом на царство, получивший великие Божьи обетования, искренним сердцем стремящийся следовать непорочно Богу, как только позволил греху обмануть себя и уклонился от Божьих заповедей, подвергся суровому Божьему приговору.
В контексте этих размышлений мольба псалмопевца «Путь лжи удали от меня» (ст. 29) становится несравненно глубже, чем просто прошение о том, чтобы Господь помог быть честным. Скорее это просьба о том, чтобы Господь помог никогда не соглашаться на те обманчивые и соблазнительные предлоги, которыми грех увлекает за собой. Познав последствия, на первый взгляд, небольшого обманчивого компромисса, Давид умоляет Бога, чтобы ни разу больше не возвращаться к этому.
