«И вызывателей мёртвых, и волшебников, и терафимов, и идолов, и все мерзости, которые появлялись в земле Иудейской и в Иерусалиме, истребил Иосия, чтоб исполнить слова закона, написанные в книге, которую нашёл Хелкия священник в доме Господнем» (4 Цар. 23:24).
Этот пример наглядно показывает, что изгнание Саулом волшебников и гадателей из страны было полумерой — компромиссным следованием Закону, а не ревностным стремлением исполнить Божью волю. Это не первый случай, когда Саул идёт на компромиссы в вопросе послушания Богу. Так было, когда он не дождался Самуила и начал сам приносить жертвоприношения (1 Цар. 13). Так было, когда он пощадил царя Агага и лучшее из добычи (1 Цар. 15). Ввиду этого можно предположить, почему Саул позволил женщине остаться в Аэндоре: они сошлись на том, что она якобы будет лишь владеть инструментом для вызывания мёртвых, но не будет практиковать.
Действительно ли эта женщина не практиковала вызывание мёртвых? Конечно же, практиковала. С одной стороны, об этом довольно прямо говорит автор книги Паралипоменон:
«Так умер Саул за своё беззаконие, которое он сделал пред Господом, за то, что не соблюл слова Господня и обратился к волшебнице (בָּאוֹב) с вопросом» (1 Пар. 10:13).
Заметим, автор не называет её «владелицей инструмента для вызывания мёртвых» (בַּעֲלַת־אוֹב). Он идентифицирует её типичным словом для обозначения вызывателей мёртвых — אוֹב. В пользу того, что она действительно практиковала, говорит и следующий момент. Когда Саул просит её «поворожить и вывести, о ком он скажет» (1 Цар. 28:8), она не говорит, что не занимается этим. Не зная, кто на самом деле перед ней, она просто напоминает, что Саул изгнал волшебников и гадателей, и сообщает, что своей просьбой царь расставляет сети для её погибели (1 Цар. 28:9). И когда она слышит клятвенное заверение, что всё будет хорошо, она приступает к делу (1 Цар. 28:10–12). Это позволяет заключить: женщина действительно практиковала вызывание мёртвых, только заранее убедившись в безопасности обстановки. Наконец, тот факт, что слуги Саула сразу сообщают ему о ней, подсказывает, что она была хорошо известна. Что также может свидетельствовать в пользу того, что она практиковала: известность, в том числе и дурная, приобретается трудами и практикой, а не бездействием.
В любом случае, Саул переодевается и направляется к женщине:
«И сказал ей Саул: прошу тебя, поворожи мне и выведи мне, о ком я скажу тебе. Но женщина отвечала ему: ты знаешь, что сделал Саул, как выгнал он из страны волшебников и гадателей; для чего же ты расставляешь сеть душе моей на погибель мне? И поклялся ей Саул Господом, говоря: жив Господь! Не будет тебе беды за это дело» (1 Цар. 28:8–10).
И здесь нетрудно увидеть весь трагизм истории. Саул, который раньше изгнал вызывателей мёртвых и гадателей из страны, вместо того чтобы в соответствии с Божьим законом истребить их, клянётся Господом, что женщине не будет беды за то, что она сейчас будет практиковать вызывание мёртвых. Фактически царь клянётся Господом, чтобы заверить женщину: «Если ты сейчас пойдёшь против закона Божьего, тебе ничего за это не будет».
Эта история наглядно показывает, насколько чреватыми могут быть последствия, когда мы компромиссно следуем закону Божьему. Полумеры в послушании рано или поздно приводят к тому, что человек оказывается в ситуации, где он вынужден нарушать Божьи заповеди — и делает это, прикрываясь именем Бога. Саул начал с компромиссов, а закончил тем, что клялся Господом, чтобы обеспечить безнаказанность для практики, которую Сам Господь запретил под угрозой смерти.
