Несколько ближайших постов посвятим ещё одному примеру из Писания, который наглядно демонстрирует последствия компромиссного следования Божьему Закону. Проанализируем завершающий этап жизни Саула — его встречу с Аэндорской волшебницей (1 Цар. 28 гл.). Обычно при анализе этого повествования основное внимание уделяется вопросу: кем был тот, кого вызвала волшебница — действительно ли это был пророк Самуил, или же бес, принявший его облик, или кто-то ещё? Но здесь мы сосредоточимся на другом вопросе: какое значение этот рассказ имеет в рамках общего повествования о царе Сауле?
Начнём с вопроса о том, чем на самом деле занималась эта женщина. Речь идёт об анализе следующего текста:
«Тогда Саул сказал слугам своим: сыщите мне женщину волшебницу, и я пойду к ней и спрошу её. И отвечали ему слуги его: здесь в Аэндоре есть женщина волшебница» (1 Цар. 28:7).
Согласно Септуагинте, она была «чревовещательницей» (ἐγγαστρίμυθος). В еврейском оригинале она идентифицируется как אֵשֶׁת בַּעֲלַת־אוֹב (в Синодальном переводе — «женщина волшебница»). Здесь необходимо несколько подробнее остановиться на слове אוֹב. Чаще всего в Писании это слово используется для обозначения людей, которые занимаются вызыванием мёртвых:
«Не обращайтесь к вызывающим мёртвых (הָאֹבֹת), и к волшебникам не ходите, и не доводите себя до осквернения от них. Я Господь, Бог ваш» (Лев. 19:31);
«И будешь унижен, с земли будешь говорить, и глуха будет речь твоя из-под праха, и голос твой будет, как голос чревовещателя (אוֹב), и из-под праха шептать будет речь твоя» (Ис. 29:4).
Остальные примеры см.: Лев. 20:6, 27; Втор. 18:11; 1 Цар. 28:3, 9; 4 Цар. 21:6; 23:24; 1 Пар. 10:13; 2 Пар. 33:6; Ис. 8:19; 19:3.
Но важно учитывать, что в 1 Цар. 28:7 женщина не идентифицируется просто как אוֹב. Она идентифицируется как אֵשֶׁת בַּעֲלַת־אוֹב, что буквально можно перевести как «женщина, владеющая אוֹב». Что имеется в виду? Здесь следует отметить два оставшихся случая использования אוֹב, в которых данное слово явно не используется для обозначения человека, практикующего вызывание мёртвых. В книге Иова, в речи Елиуя, оно используется для обозначения меха:
«Вот, утроба моя, как вино неоткрытое: она готова прорваться, подобно новым мехам (אֹבוֹת)» (Иов 32:19).
Второй случай находится в анализируемом отрывке. Саул обращается к женщине и говорит:
«Прошу тебя, поворожи мне (קָסֳמִי־נָא לִי בָּאוֹב) и выведи мне, о ком я скажу тебе» (1 Цар. 28:8).
Буквально Саул просит не просто «поворожить», а «поворожить посредством אוֹב». Эти наблюдения позволяют предположить, что אוֹב также использовалось для обозначения инструмента для вызывания мёртвых, который, вероятно, напоминал мех. Таким образом, в 1 Цар. 28 гл. Аэндорская женщина буквально идентифицируется как «женщина, владеющая инструментом для вызывания мёртвых». Обозначив, что на самом деле говорит Писание о роде занятий женщины из Аэндора, важно оговориться, что в дальнейшем тексте мы нередко будем использовать привычный вариант Синодального перевода — «волшебница».
Примечательно, что когда Саул велел найти «женщину, владеющую инструментом для вызывания мёртвых», слугам долго искать не пришлось. Они сразу сообщают царю, что в Аэндоре есть та, которую он ищет (1 Цар. 28:7). Такая особенность позволяет предположить, что Аэндорская волшебница была известной личностью.
Это наблюдение, в свою очередь, порождает вопрос: почему Саул не изгнал её, когда «изгнал волшебников (הָאֹבוֹת) и гадателей из страны» (1 Цар. 28:3)? (Примечательно, что здесь мы видим более распространённый вариант для обозначения вызывателей мёртвых — просто слово אוֹב, а не «владеющий אוֹב».)
На этот вопрос были предложены разные ответы — вплоть до того, что Аэндорская волшебница была родственницей царя Саула. Прежде чем предложить собственный вариант, предлагаю поделиться в комментариях собственными соображениями касательно того, почему Саул не изгнал эту женщину.
