Прошлогоднее.
Чудо насыщения пяти тысяч пятью хлебами и двумя рыбами кажется уже давно знакомым, многократно истолкованным. Но в этом событии есть один неприметный момент, без которого само чудо было бы невозможным.
Апостолы подходят ко Христу и говорят, что время уже позднее. А народ уже долго следует за Ним, слушая, и не желая расходиться. Потому что слышал не просто слова, а Слово. Слово, которое питает душу, которое даёт Жизнь. Люди забыли про голод, потому что наполнялись чем-то гораздо большим. Но апостолы видят, что день клонится к вечеру, и просят: отпусти их, пусть пойдут и купят себе еды.
Это звучит как забота. Но за этой заботой — другая тревога. Апостолы сами уже измотаны, у них остались последние припасы. Они ведь не пришли из дому, а странствуют за Учителем и что-то всё же несут с собой. И эти пять хлебов и две рыбы — их последние запасы, то немногое, что оставалось у них в дорожных сумках, как у странников. Поэтому в конце и собрали именно двенадцать коробов (по числу апостолов) — не случайное число, а указание на их собственные походные сумки, в которых прежде хранилась эта пища.
Христос говорит им: дайте вы им есть. И здесь не просто призыв к действию — здесь обнажается их внутренняя граница. Как? Мы? У нас только это. Мы могли бы купить, у нас есть деньги. Но неужели отдать то, что достанется даже не всем? И вот здесь — ответ не словами, а шагом. Они отдают.
Так совершается не просто чудо — совершается перелом. Апостолы делают то, что когда-то сделала вдовица из Сарепты Сидонской. У неё осталась только горсть муки и немного масла — испечь лепёшку и умереть. Но к ней приходит человек Божий, и она, не зная исхода, даёт последнюю лепёшку. Не потому что уверена, а потому что в этот момент вера пересиливает страх. Она отдаёт, — и сосуд не иссякает.
Здесь, в Галилее, тот же закон. Христос берёт хлеб, благодарит и преломляет. Преломляет не для того, чтобы поделить малое, а чтобы показать: отданное с верой не убывает. Оно преображается. Хлеб не убывает — его становится больше. А вместе с ним — и тех, кто умеет отдавать.
Именно этому Он учит их. Он, Который Сам станет Пищей. Он, Который, преломляя хлеб, указывает на Себя: Того, Кто Сам будет преломляем. Как в молитве на раздробление Агнца: «Раздробляется и разделяется Агнец Божий, раздробляемый и неразделяемый, всегда ядомый и николиже иждеваемый, но причащающихся освящаяй». Эти слова раскрывают не образ, а природу Того, Кто даёт Себя — целиком, до конца, и остаётся Источником.
Это и есть та самая Новая заповедь — заповедь любви, которая не убывает, когда отдана. Любовь, разделяемая, не становится меньше — она умножается, потому что, входя в другого, не покидает того, кто её отдал. Она зажигает ответный свет, и в том, кто принял, рождается источник. Так и строится Церковь: не как собрание знающих, а как тело любящих, где каждый, в ком загорелась Божия любовь, сам становится её носителем, источником, храмом. Это и есть смысл Воплощения — чтобы Божья любовь вошла в человеческое естество, соединилась с ним, освятила его изнутри. Чтобы Церковь стала Телом, в которой каждый живёт тем, что отдаёт. Где дар — не потеря, а полнота.
