Чудеса Христа всегда производили на людей сильнейшее впечатление. Они поражали воображение, вызывали восхищение, надежду, становились причиной споров и недоумений. Однако евангельское повествование показывает, что сами по себе чудеса ещё не приводили человека к правильному пониманию личности Спасителя. Одни видели в Нём великого Пророка, другие ожидали земного Мессию, третьи и вовсе обвиняли Его в том, что Он действует силою князя бесовского. Почему же столь очевидные проявления Божественной силы не рассеивали всех сомнений? Ответ на этот вопрос раскрывается лишь в свете Креста и Воскресения Христова.
Именно этой теме посвящено завершение повествования девятой главы Евангелия от Матфея. Евангелист рассказывает об исцелении двух слепых, а затем об освобождении бесноватого немого, который вновь начинает говорить (Мф. 9:27–34). Эти события не случайно поставлены рядом. Они становятся завершением целого ряда чудес, свидетельствующих о наступлении Царства Божия. Перед читателем исполняются слова пророка Исаии: «Тогда откроются глаза слепых... и язык немого будет петь» (Ис. 35:5–6). Казалось бы, этого уже достаточно, чтобы все без сомнения признали во Христе обещанного Мессию.
Но происходит совсем другое. Одни, поражённые увиденным, прославляют Бога, другие начинают видеть во Христе лишь великого пророка, а фарисеи доходят до страшного обвинения: «Он изгоняет бесов силою князя бесовского» (Мф. 9:34). Одни и те же чудеса становятся основанием для прямо противоположных выводов. Это показывает, что сами по себе чудеса ещё не открывают человеку тайну личности Христа. Они поражают, вызывают восхищение, удивление, спор, но не устраняют двусмысленности. Человек может увидеть силу Божию, но не понять её природы.
Именно поэтому после многих исцелений Господь запрещает рассказывать о совершившемся. Тот же мотив звучит и после Преображения: «Никому не сказывайте о сем видении, доколе Сын Человеческий не воскреснет из мёртвых» (Мф. 17:9). На первый взгляд этот запрет кажется странным. Почему скрывать то, что должно укреплять веру?
Ответ раскрывается лишь в свете Голгофы.
До Креста люди могли видеть во Христе необыкновенного Чудотворца, великого Пророка или могущественного Посланника Божия. Они могли признавать за Ним сверхъестественную силу, но ещё не понимали, каким образом эта сила действует. Пока не совершилась крестная жертва, чудеса могли быть истолкованы по-разному. Именно поэтому рядом с исповеданием «Сына Давидова» возникает и обвинение в союзе с князем бесовским. Одни и те же события ещё не открывали окончательной истины.
Лишь Крест становится тем событием, которое снимает всякую двусмысленность. На Голгофе открывается источник той силы, которой действует Христос — "власть прощать грехи". Это не сила господства, не сила принуждения и не внешнего могущества. Это сила любви, которая добровольно принимает на Себя грех мира. Христос побеждает зло не тем, что уничтожает грешников, а тем, что Сам принимает смерть ради их спасения. Только Крест открывает истинный смысл всех совершённых Им чудес.
Поэтому и исцеление слепых получает своё окончательное объяснение лишь после Голгофы. Христос открывает не только телесные глаза. Он приходит открыть человеку зрение духовное — увидеть Бога таким, каким Он является в действительности. А Бог открывается миру не прежде всего в чуде, а в распятой любви. Только у Креста становится окончательно ясно, что всемогущество Божие есть всемогущество жертвенной любви.
Не случайно после Воскресения всё меняется. Если прежде Христос запрещал распространять весть о Своих чудесах, то теперь говорит ученикам: «Идите, научите все народы...» (Мф. 28:19). Запрет сменяется всемирной проповедью, потому что теперь открыта полнота истины. Теперь можно свидетельствовать не только о чудесах, но и о Том, Кто через Крест и Воскресение явил подлинное лицо Бога. Только в свете Пасхи чудеса перестают быть просто проявлением сверхъестественной силы и становятся знамениями любви, спасающей мир.
14
4
4
2
1July 19, 2026 295 1
