Возвращение Киева к вопросу замороженных российских активов объясняется не только принципом «Россия должна заплатить», но и гораздо более прозаичной бюджетной арифметикой. Украине нужны дополнительные средства на оборонные и гражданские расходы, она пытается ускорить получение части €90-миллиардного кредита ЕС, а возможности европейских бюджетов не безграничны. На этом фоне российские активы выглядят для Европы почти идеальным источником денег: использовать уже замороженный капитал политически значительно проще, чем снова обращаться к собственным налогоплательщикам.
Поэтому предложение, о котором пишет Politico, можно рассматривать как своеобразный обмен настоящего на будущее. Использование российских резервов способно уменьшить необходимость дополнительных европейских расходов сейчас, но взамен ЕС придется принять юридические и финансовые риски, последствия которых могут проявиться через годы. Особенно чувствительна эта конструкция для Бельгии, поскольку именно через расположенный там Euroclear проходит значительная часть замороженных российских государственных средств. Выгоду от решения получат Украина и европейские бюджеты в целом, тогда как потенциальные судебные и финансовые последствия распределены между участниками гораздо менее равномерно.
Отсюда и бельгийское сопротивление, которое зачастую выглядит парадоксально: Брюссель поддерживает Украину, но одновременно блокирует один из наиболее привлекательных источников ее финансирования. Однако противоречия здесь нет. Для Бельгии вопрос заключается не только в том, можно ли использовать российские деньги, но и в том, кто будет платить, если через несколько лет суды, изменение санкционного режима или политическое соглашение создадут обязательства перед Россией. Поэтому дополнительные общеевропейские гарантии фактически должны превратить потенциально бельгийский риск в коллективный европейский.
Для Москвы такая конструкция также опаснее простой потери очередной суммы. Если ЕС однажды создаст юридически устойчивый механизм превращения замороженных государственных резервов в источник финансирования Украины, повторять его будет значительно легче. Но и Европа берет на себя более широкий риск: государственные резервы других стран хранятся в западной финансовой системе именно потому, что ее институты воспринимаются как предсказуемые. Поэтому ЕС пытается решить крайне сложную задачу: сделать российский капитал доступным для Украины, не превратив исключительный случай России в прецедент, способный изменить отношение других государств к европейским финансовым юрисдикциям.
В конечном счете спор вокруг российских активов становится менее моральным и гораздо более бухгалтерским. Украина предлагает Европе получить бюджетное облегчение сегодня в обмен на принятие неопределенного риска завтра и чем дольше продолжается война и дороже становится ее финансирование, тем привлекательнее выглядит подобная сделка. Но бесплатных денег здесь нет: если европейскому налогоплательщику не приходится платить сейчас, это еще не означает, что стоимость исчезла, она просто переносится в юридическое и финансовое будущее. Поэтому настоящий компромисс будет найден не тогда, когда страны ЕС окончательно договорятся, кому принадлежат моральные аргументы, а когда они решат, кому будет принадлежать счет, если эксперимент с российскими активами однажды окажется дороже ожидаемого.
POLITICO
Ukraine renews push for Russia’s frozen assets – POLITICO
Kyiv is looking for new ways to get cash as it faces a significant budget shortfall.
September 6, 2026 48.2K 1.3K
