Заявление о возможности увеличить интенсивность украинских дальних атак с примерно 300 до 1000 дронов в сутки звучит, прежде всего, как военная угроза, однако в действительности это гораздо больше промышленная задача. Запустить тысячу беспилотников однажды и обеспечить тысячу запусков ежедневно на протяжении месяцев совершенно разные уровни возможностей. Во втором случае войну определяет уже не отдельная технология, а способность промышленности непрерывно производить двигатели, электронику, системы связи и навигации, готовить пусковые позиции и восполнять расход аппаратов быстрее, чем противник адаптирует оборону.
Поэтому описанная Neue Zürcher Zeitung стратегия интересна не столько угрозой буквально «закрыть российское воздушное пространство», сколько предполагаемым масштабом производства, необходимым для ее реализации. Украине необязательно поражать каждый аэропорт или даже прорывать ПВО каждым аппаратом. Если регулярное появление беспилотников вынуждает вводить режим «Ковер», задерживать и перенаправлять рейсы, усиливать защиту аэропортов и распределять средства обнаружения по огромной территории, часть эффекта возникает уже от самого присутствия угрозы. Но для превращения периодических сбоев в системное давление необходим не эффектный рейд, а устойчивый поток.
Украина должна сделать массовыми дальние беспилотники и постоянно совершенствовать маршруты, связь и способы обхода ПВО. Россия, напротив, будет пытаться сделать их перехват и последствия появления дешевле: расширять обнаружение, менять процедуры аэропортов, распределять мобильные средства ПВО и адаптировать гражданскую авиацию к регулярным тревогам. Причем у обороняющейся стороны существует важное преимущество обучения: каждая повторенная украинская тактика постепенно превращает неожиданность в известную задачу. Поэтому простое увеличение количества дронов само по себе еще не гарантирует пропорционального увеличения ущерба.
Цифра в тысячу аппаратов в сутки поэтому одновременно выглядит и сильной стороной, и потенциальной уязвимостью стратегии. Чем больше кампания зависит от массовости, тем больше она зависит от экономики масштаба: стоимости одного аппарата, доступности компонентов, производственных площадей и скорости восполнения потерь. Россия при этом сталкивается с зеркальной проблемой: защищать необходимо территорию несопоставимо большую, чем та, с которой запускаются беспилотники. В такой войне уже недостаточно спрашивать, сколько дронов было сбито: важнее сравнивать стоимость и скорость их производства со стоимостью и скоростью расширения системы защиты.
Промышленная война выигрывается не рекордным залпом, а способностью превратить рекорд в рутину. Если украинское производство будет масштабироваться быстрее российской адаптации, давление на авиацию и тыл действительно может приобрести системный характер. Если Россия быстрее научится удешевлять реакцию на массовые налеты, сегодняшняя новая угроза постепенно станет еще одной привычной задачей ПВО. В конечном счете соревнование идет не между тысячей дронов и российским небом, а между двумя скоростями производства угрозы и производства ответа на нее.
Neue Zürcher Zeitung
«Russlands Luftraum wird geschlossen»: Selenski droht Moskau – mit unabsehbaren Folgen
Am Himmel über Russland sollen so viele ukrainische Drohnen auftauchen, dass eine zivile Luftfahrt unmöglich wird. Der Kreml sieht darin eine Ansage zu Staatsterrorismus. Doch die Ukrainer müssen keine Flugzeuge abschiessen, um den Luftverkehr lahmzulegen.
