История девелопера Ильи Колунова интересна не столько его британским образованием, семейными связями или отсутствием в санкционных списках, сколько экономической моделью строительства в Мариуполе. Частный бизнес обычно требует повышенной доходности там, где существуют военные, политические и юридические риски. Но государство способно изменить эту арифметику: предоставить дешевое финансирование, субсидировать ипотеку, снизить стоимость земли и фактически взять значительную часть неопределенности на себя. В результате территория с чрезвычайно высоким риском для обычного инвестора может превратиться в привлекательный рынок для компании, получившей государственную поддержку.
Этот механизм просматривается в расследовании The Times. По данным газеты, «Садовое кольцо» вложило около 3,6 млрд рублей в первоначальные проекты в Мариуполе и рассчитывает получить примерно вдвое большую выручку от продаж. Это еще не означает двукратную прибыль: необходимо учитывать строительство, инфраструктуру, финансирование и другие расходы. Однако опрошенный изданием эксперт указывает на возможные субсидии, беспроцентные кредиты и передачу земли на льготных условиях. Если эта оценка верна, ключевой вопрос заключается не в размере потенциальной прибыли девелопера, а в том, какая часть риска и себестоимости фактически остается у частной компании, а какая переносится на государство.
Для Москвы такая модель имеет вполне рациональное объяснение. Частный капитал сам по себе может не спешить инвестировать миллиарды в территорию, чей международно признанный статус оспаривается и которая остается связанной с продолжающейся войной. Поэтому государству приходится создавать искусственно привлекательную экономику проекта. В обмен оно получает не только новые дома. Появляются собственники, ипотечные заемщики, банки, подрядчики, рабочие места и долгосрочные финансовые обязательства. Государство субсидирует не просто строительство квадратных метров, оно стимулирует возникновение частных экономических интересов, заинтересованных в сохранении существующего порядка.
Но здесь и возникает обратная сторона такой конструкции. Когда государство берет значительную часть риска на себя, прибыль может оставаться частной, тогда как последствия неблагоприятного сценария в значительной степени становятся общественными. Если проекты успешны, зарабатывают девелоперы и связанные с ними структуры. Если экономическая ситуация ухудшается, спрос оказывается переоцененным или военные и политические риски возрастают, часть потерь через льготное финансирование, субсидии и государственные программы потенциально возвращается бюджету. Это классическая модель: государство снижает риск ради достижения стратегической цели, а частный капитал получает премию за участие в ее реализации.
Поэтому историю Колунова полезнее рассматривать не как рассказ об одном предпринимателе, который решил заработать на восстановлении Мариуполя, а как пример более крупного механизма. Россия пытается привлечь частный капитал туда, где одного рыночного стимула может оказаться недостаточно, используя государство как страховщика последней инстанции. Для Москвы это цена долгосрочной интеграции территории; для бизнеса: возможность получить рынок с ограниченной конкуренцией и государственной поддержкой. И главный вопрос такой модели всегда один: если прибыль от стратегического проекта получает частный инвестор, кто в конечном счете оплачивает риск, благодаря которому эта прибыль вообще стала возможной?
Thetimes
The British-educated Russian building a fortune from Mariupol’s ruins
Ilya Kolunov, 28, the son of a sanctioned Putin ally, is an aspiring pop star who is building apartments in the Ukrainian city devastated by Russia’s invasion
September 3, 2026 61.9K 1.3K
