Жюльен-Жозеф Вирей - от сенсуализма Кабаниса к расизму, идеализму, дуализму и христианскому витализмуЭто нагляднейшая иллюстрация того, как мыслитель, вышедший прямо из кругов французских «идеологов» и журнала «Философская декада», совершает масштабный мировоззренческий дрейф. Начав в 1800 году с радикального физиологического сенсуализма (где «моральное есть лишь физическое», мозг буквально выделяет мысль как пенис сперму, а человек трактуется как обычное животное в единой органической цепи), Вирей уже к 1809-1824 годам уходит в откровенный платонический спиритуализм, христианский витализм и телеологию. Но фокус в том, что полностью выбросить свое материалистическое прошлое он так и не смог: до конца жизни он пытается запереть физиологию нервной системы внутрь спиритуалистической метафизики Кузена, разделяя инстинкты симпатической системы и разум головного мозга.
В итоге получается совершенно дикий клубок противоречий. С одной стороны, Вирей - автор одного из самых жестких расистских полигенических трактатов эпохи, сторонник измерения черепов, сексист и предтеча евгеники. С другой стороны - он же бескомпромиссный аболиционист, яростно клеймящий работорговлю, руссоистский критик социального расслоения и роскоши, защитник прав женщин от домашней тирании и умеренный левоцентристский депутат, которого в академических кругах вообще считали «слишком либеральным».
Кроме того, в его работах рассыпана масса удивительных вещей: раннее предвосхищение теории эволюции (рассуждения об общем предке), пионерские исследования циркадных ритмов (хронобиология), а также постоянные споры с Эпикуром и Лукрецием, которых он вечно пытается использовать для защиты собственных идей. С эпикуреизмом у него вообще личные счеты: Вирей то ругает материалистический атомизм с позиций стоицизма, то сам же выводит из виталистической физиологии необходимость меры, гедонистический расчет и собственную концепцию «философской эвтаназии».
Для всех, кто изучает французскую идеологию, философию эпохи Просвещения, материализм и т.д. - я бы сказал, что это обязательный к прочтению автор. Даже при том, что он практически сразу был спорным, и очень быстро стал ренегатом.
