В одной и той же ситуации человек может сказать: 1. «Меня обманули, поэтому я продал квартиру и передал деньги мошенникам». 2. «Меня обманули, да так, что ввели в заблуждение относительного того, что я подписываю, поэтому я продал квартиру и передал деньги мошенникам». 3. «Меня обманули так сильно, что я
Вам эти три сообщения ничего не напоминают?
Это три позиции, с которыми «ведомые» продавцы идут в суд, и ссылаются, соответственно, на статью 179 ГК РФ, статью 178 ГК РФ и статью 177 ГК РФ.
В одном из последних обзоров ВС РФ фактически поддержал сложившийся подход: в зависимости от того, на что ссылается «ведомый» продавец, так и надо рассматривать дело.
Но если внимательно присмотреться ко всем этим позициям, то становится очевидным их фактологическое ядро: «обман – продажа – переда денег». Без обмана вся эта конструкция рушится. Обман здесь занимает ключевое место.
По закону, рассматривая гражданское дело, суд не связан доводами стороны о применении той или иной нормы права, напротив, суд самостоятельно определяет какие нормы права подлежат применению к обстоятельствам дела.
Исходя из этого, по всем спорам с «ведомыми» продавцами суд должен ориентироваться на факт обмана и рассматривать дела исходя из диспозиции ст. 179 ГК РФ, «не вовлекая» в этот процесс ст. 178 ГК РФ и особенно ст. 177 ГК РФ. Обстоятельства, указанные в ст. 178 и ст. 179, применительно к таким спорам, являются надуманными, «высосанными из пальца» юристами продавцов с целью повышения шансов на оспаривание сделки. К сожалению, суды, включая Верховный суд, поддаются этому.
Простыми словами: если первоначально был обман, за которым последовала продажа квартиры, то суд должен и рассматривать это дела исходя из правил об обмане, не смотря на другие нормы, на которые ссылается продавец.
В текущее время в столичном регионе хуже всего ситуация обстоит с применением ст. 177 ГК РФ. Заявляя о необходимости применения ст. 177 ГК РФ в ситуации обмана телефонными мошенниками, телега ставится впереди лошади, и судья сразу назначает судебную экспертизу (психиатрическую или психолого-психиатрическую). Судьба дела переходит в руки экспертов. Но ни один эксперт не может объяснить, как выявить «ведомость» продавца до сделки (если знаете такого, дайте мне знать). Но очень многие пишут, что продавец не понимал значение своих действий и не мог ими управлять, когда постфактум знают о состоявшемся обмане.
Эксперты-психиатры и особенно эксперты-психологи вместо констатации ошибочного мотива продажи недвижимости, сформированного усилиями телефонным мошенников, выискивают как бы обосновать факт неспособности понимать значение своих действий в момент сделки. Почему так происходит – предмет отдельного разговора. Я очень жду, когда кто-то из авторитетных психиатров или психологов открыто скажет, что нет никакого особого эмоционального состояния «ведомых», а есть обман и банальная человеческая глупость.
Пока же этого нет, мы видим следующее: если продавец в суде говорит «меня обманули» - то дело рассматривается исходя из положений ст. 179 ГК РФ; если добавляет «меня обманули и ввели в заблуждение», то суд применяет ст. 178 ГК РФ; ну а если продавец утверждает, что обман был таким да эдаким, что он перестал понимать значение своих действий, судья сразу обращается к ст. 177 ГК РФ и отправлять продавца на экспертизу. То есть в одной и той же фактической ситуации, судебный процесс может пойти тремя дорогами в зависимости от слов продавца, а иногда процесс идёт одновременно по трём дорогам. Но это нонсенс, который противоречит не только здравому смыслу, но и процессуальному закону.
Спасая «ведомого» продавца от действий телефонных мошенников, сопряженных с собственной глупостью самого продавца, судебные органы и эксперты психиатры да психологи «назначают» пострадавшими покупателей. И это совсем и совсем не здорово.
