Ночной пост no.48
Выходит так: чувство, которое я не надеялся испытать заново, навестило меня семнадцать лет спустя.
Когда впервые приехал в Петербург, растерялся: вроде бы, те же улицы, перекрёстки, светофоры, супермаркеты, та же страна, но нет — другая планета, а я на ней — растерянный паломник. Помню, как брёл по набережной, впившись глазами в проступающее сквозь сумрак левое крыло моста Шмидта (у правого перегорела подсветка и оно скрылось во тьме) — какой синевой тогда всё залило! Чернила ручки Bic, как у Яна Фабра. С тех пор не встречал часа синее.
В ту ночь не верилось: все мои девятнадцать лет всего-то в сутках езды от дома существовала другая планета, до которой так легко было добраться, а я не. Почему-то не.
Теперь то же самое происходит в Венеции. По витринам и улочкам скачут привычные мелочи: капучино, карбонара, апероль, минимаркеты… Дважды жмёшь на боковую кнопку смартфона — дзынь — чек с шуршанием выползает из терминала. На седьмом пути посвистывает брат-близнец Сапсана (два часа до Флоренции, четыре — до Рима), выставка современной художницы инжектирована в постоянную экспозицию галереи. Многое так знакомо (а если и подзабыто, то моментально вспоминается), но уместить Венецию в голове, вписать её во что-то виденное ранее не выходит.
Еженощно петляем по переулкам Каннареджо. Несколько часов назад они переливались бликами, обдавали пастельным жаром, а ближе к полуночи уже пугают лиминальностью — но не той, хоррор-мегаполисной, увиденной сквозь VHS-фильтр или камеру наблюдения, а ренессансной, предстающей перед нами живописью. Мистика, изображённая на холсте, даже не столько пугает, сколько завораживает.
Или вот, не живопись, а кинематограф. Не успели в супермаркет, взяли белого вина в траттории на вынос (двойную порцию в пластиковых стаканчиках), сели на мраморные ступеньки ривалетты по диагонали от пристани. Не успели выдохнуть — налетел дождь. Раскрыли зонт, сидели, обнявшись, целовались и пили вино, незапланированно разбавляемое водой.
Ага, тут всё вокруг подобно грёзе: улицы, будто скопированные с «Белых ночей» Висконти (когда смотрел, думал — надо же, какие неловкие декорации, не бывает таких игрушечных площадей), самые романтичные из сцен, которые ни за что не воспроизвёл бы в обычной жизни (вы наверняка и не верите в них до конца; я бы тоже не поверил)… И обилие скобок в тексте тоже множится неспроста, потому что и за каждой плиткой, мостом, палаццо здесь — скобки, скобки, истории, примечания.
Представляю, как через неделю буду сидеть на Бауманской или ехать в метро по оранжевой ветке. И что, поверю я в случившееся здесь? Происходило оно со мной? Или причудилось под каким-нибудь паксилом?
Подозреваю, что звучу сейчас довольно экзальтированно, будто творческий юноша, впервые прибывший в город искусства. Но что поделаешь — узоры; они всегда сбивают спесь со сноба.
Выходит так: все мои тридцать шесть лет всего-то в сутках езды от дома существовала другая планета, до которой довольно тяжело было добраться, но я да. Чудом всё-таки да.
22June 8, 2026 303
