В свои двадцать я много думала о смерти, мне очень нравилась смерть как идея избавления от страданий.
Я часто чувствовала себя самым несчастным человеком на земле и думала, что все всегда будет плохо.
Вот мне почти тридцать. У меня за спиной 9 лет личной терапии, 5 лет групповой, 7 лет обучения психологии. И сюрприз-сюрприз — я не перестала думать о смерти.
Конечно, у меня нет суицидальных намерений, я просто считаю, что вся эта жизнь слишком сложная и дурацкая. Мне много не нравится, я очень эмоциональная и чувствительная. Иногда я все еще думаю, что я самый несчастный человек на свете. И допускаю, что смерть приятнее жизни.
Психотерапия не смогла перекроить мое депрессивное нутро. Но она помогла мне вырасти и обрести психологическую свободу.
Мысли «мир — говно», «я — говно» больше не обладают исключительным правом определять, что такое моя жизнь.
Мне может казаться, что все бессмысленно, и одновременно с этим я могу любить, работать, читать, мечтать, путешествовать, выбирать.
И здесь я сразу фантазирую вопрос от людей в белом пальто: «если ты такая депрессивная, может тебе не надо быть психологом??»
На самом деле, я себе много раз задавала этот вопрос.
Я пришла к тому, что мне не нужно никогда не проваливаться в собственную темноту, чтобы быть рядом с человеком в его темноте. Мне важнее знать дорогу туда и обратно. Замечать, где заканчивается клиент и начинаюсь я. Не использовать другого человека для решения собственных проблем. И не выдавать собственный способ жить за единственно правильный.
Такие дела.
