Центр холотропной терапии/Холотропное дыхание

"У некоторых людей сессия продолжается таким образом, что они постепенно расслабляются. Ничего особенно драматического в теле не происходит, за исключением расслабления.
У них может возникнуть ощущение, что их границы сливаются, что они чувствуют себя более связанными с группой или даже с миром, и они могут начать видеть свет или войти в духовное переживание, не проходя через какие-либо драматические эпизоды.
Обычно это исключение, которое становится более распространённым, когда люди много работают, но такое может произойти даже на первой сессии.

Многим людям с этим трудно.
Можно было бы ожидать, что они будут этому рады, но они слушают других пациентов, которые издают звуки и двигаются, и думают, что именно это и должно происходить, что нужно обязательно что-то «прорабатывать», а не просто расслабляться.

Поэтому важно перед сессией сказать людям: если процесс ведёт их в это позитивное состояние, нужно ему довериться и принять это как Благодать.
Это прекрасный способ начать работу с дыханием, потому что человек узнаёт, что возможно, и создаёт своего рода позитивный фон для любых испытаний, которые могут возникнуть на следующих сессиях".

Я погрузился в грёзы. И вот перед моими глазами запрыгали атомы. Я всегда видел этих маленьких существ в движении, но до сих пор мне никогда не удавалось разглядеть характер их движения.

Теперь же я увидел, как часто два меньших [атома] соединялись в пары; как более крупные охватывали два меньших; как ещё более крупные удерживали по три и даже по четыре меньших, и как всё это кружилось в вихревом хороводе.

Я увидел, как более крупные образовывали ряд и лишь на концах цепи увлекали за собой ещё меньшие.

Я повернул стул к камину и погрузился в полусон.
Снова перед моими глазами запрыгали атомы. На этот раз меньшие группы скромно держались на заднем плане. Мой мысленный взор, обострённый повторными видениями подобного рода, теперь различал более крупные образования самого разнообразного вида.
Длинные ряды, часто более тесно соединённые; всё находилось в движении, извиваясь и вращаясь подобно змеям.
И вот — что же это было? Одна из змей схватила собственный хвост, и это образование насмешливо завертелось перед моими глазами.
Словно от вспышки молнии, я проснулся; и на этот раз также провёл остаток ночи, разрабатывая следствия гипотезы.

Давайте научимся мечтать, господа, тогда, возможно, мы найдем истину:
        «А тому, кто не думает,
        тому это будет дано
        без забот».
Но давайте будем осторожны, публикуя свои сны до того, как они будут рассмотрены бодрствующим разумом.

Истинное назначение путешествия — это не место на карте, а новый взгляд на жизнь.

Согласно Юнгу, дело психотерапевта - создавать поддерживающую среду, в которой может происходить психодуховное преобразование; это вместилище можно сравнить с герметическим сосудом, делающим возможными алхимические процессы. Следующий шаг состоит в том, чтобы предложить метод, опосредующий контакт между сознательным эго и более высоким аспектом клиента - Самостью(...) В такого рода работе исцеление - это не результат блестящих догадок и интерпретаций терапевта; терапевтический процесс направляется Самостью изнутри.
В понимании Юнга, Самость - это центральный архетип в коллективном бессознательном, и её функция состоит в том, чтобы вести индивида в направлении порядка, организации и единства. Юнг называл это движение к высшему единству процессом индивидуации.

Имеет ли кто-нибудь в конце девятнадцатого века ясное представление о том, что поэты былых времён называли вдохновением? Если нет, я расскажу (...) Концепция откровения - в том смысле, что внезапно, с неописуемой ясностью и утонченностью вам открывается нечто, что потрясает вас до самых глубин и низвергает вас - это, по сути, констатация фактов. Вы ничего не ищите, вы просто слышите; вы ни у кого ничего не спрашиваете, вы просто принимаете; мысль пронзает вас подобно молнии, с настоятельностью, без каких-либо колебаний относительно формы - у вас нет никакого выбора.

Экстаз, невероятное напряжение которого, в конце концов, разряжается потоком слез - то непроизвольно усиливающимся, то затихающим; вы совершенно вне себя, но осознаете тонкую дрожь и мурашки по всему телу. Глубины счастья, в которых даже все самое болезненное и мрачное не кажется чем-то противоположным, но скорее чем-то обусловленным - необходимым оттенком в таком изобилии света. Инстинктивное влечение к ритмичным отношениям, которые охватывают обширные пространства форм - можно сказать, что протяжённость, потребность в ритме с большим периодом является своего рода мерой силы вдохновения, компенсацией его давления и напряжения.

Все происходит в высшей степени непроизвольно, но при этом сопровождается чувством свободы, неограниченности, могущества, божественности. Самое странное - это непроизвольность образов и метафор; само понятие образа и метафоры утрачивается; все проявляется само как непосредственное, очевидное и простое выражение. Это перекликается с тем, что сказал Заратустра, - что все как бы само собой выступает и воспринимается как метафора".

Через примеры других людей, независимо от того, отождествляют ли они себя с какой-либо группой или нет, человек может обнаружить общность нужд, которые подтверждают его собственное переживание, а также - любовь, понимание, поддержку и дух товарищества.

Кроме того, для человека, большую часть своей жизни ощущавщего себя отдельным и отличным от других, становление частью группы близких по духу людей зачастую является главным шагом. Мы медленно начинаем учиться доверять другим и допускать их в свой изолированный мир. Когда мы понимаем, что наша история похожа на истории других, мы начинаем чувствовать себя не так одиноко. Мы также узнаем, что, когда мы предлагаем помощь другому человеку, наше страдание становится меньше. Если жизнь научила нас тому, что никому нельзя доверять, то общение с другими, ощущение силы их любви, а также ответная любовь, пробуждаемая в нас, могут стать для нас откровением.
Вскоре мы начинаем встречать других людей, демонстрирующих такие качества, которые мы хотели бы развить в себе. Возможно, нас вдохновляют излучаемые ими чувство свободы, радость, доброта и спокойствие (...) Часто из рассказов этих людей мы узнаем, что они переживали испытания и трудности, не слишком отличающиеся от наших собственных. Мы автоматически развиваем отношения с теми, кто нам близок по духу, и их пример помогает нам выстоять.

Кроме того, мы наблюдаем перемены, произошедшие в других людях за время их лечения, и извлекаем из этого пользу для себя. Совершенствование этих людей дает нам стимул для собственного совершенствования. Мы видим надежду в тех, чья история похожа на нашу, в тех, кто проявляет качества, которые мы хотели бы увидеть в себе. Мы можем почувствовать, что "если он смог это сделать, то и я смогу".