Что же касается старого японского «апокалипсиса», то сейчас вкратце напомню, почему такие произведения (именуемые историями о «сотрудничестве после ядерной войны») вообще появились на свет и стали популярными.
В основе, согласно исследованиям, лежат несбывшиеся надежды на социалистическую революцию в конце 60-х, в результате чего, в качестве реакции на это поражение, вся идеологическая сила «движения», во-первых, радикализировалась (с фантазий о революции к фантазиям об армагеддоне), а во-вторых – начала переносится из реальности в вымысел, распространяясь как среди новообразованных религиозных сект, так и среди фильмов [«Навсикая из Долины ветров» (1984), «Акира» (1988)] и сериалов [«Космический линкор Ямато» (1974), «Кулак Северной звезды» (1984)].
Дополнительного контекста к популярности также добавили распространение пророчеств Нострадамуса в 1973-м, второй нефтяной кризис 1979-го, авария на Три-Майл-Айленд (1979) и катастрофа на ЧАЭС (1986), риск эскалации холодной войны до ядерной и все еще (и никогда) не утихающая память о Хиросиме и Нагасаки.
Наконец, в контексте 70-х и 80-х истории о «сотрудничестве после ядерной войны» противопоставлялись историям о «бесконечной повседневности», стремящимся как раз к тому, чтобы мир оставался «вечно-спокойно-скучным» (за счет выпуска бесконечных процедуралов). Поэтому японская фантазия о постапокалипсисе заключались в желании сделать мир не «уютным», а снова «интересным» – как реакция на экономический застой и растерянность перед утратой национальных идеалов, второй раз после «не-революции» лопнувших вместе с пузырем цен на рынке недвижимости в конце 80-х: если в этом мире нет «завтра», к которому мы так стремились во времена экономического чуда, то и «сегодня» тоже не нужно – мир требуется «переродить» (преодолев тем самым «кризис»), совершив для этого некий зариновый «бунт». Поэтому молодые люди, при потреблении произведений той эпохи, по сути компенсировали потерю смысла в своей застоявшейся жизни этим светлым, многообещающим, хотя и вымышленным, будущим.
Однако в 95-м – после теракта «Аум Синрикё», выхода «Евы» и публикации книги Синдзи Миядая «Живите бесконечной повседневной жизнью» – Япония, как и было сказано в начале статьи, начала переходить к историям, где на первый план выходит «повседневность», в том числе и в разрушенном мире. И на самом деле переход от «интересной» катастрофы к «уютной» произошел немного ранее, поскольку первым важным отаку-произведением в этом жанре стала вышедшая в 1994 году манга «Путевые заметки о поездке за покупками в Йокогаму», которая рассказывает о девушке, путешествующей на скутере по разрушенной – из-за извержения Фудзи – префектуре.
Таким образом, в старых отаку-историях Армагеддон происходил с целью «убить» повседневность (чтобы были война и киберпанк, уничтожающие гомогенизированное гетерономное общество, породившее скуку и удушье в предсказуемой повседневной рутине), в то время как в новых отаку-историях – с целью эту «повседневность» «спасти». Из-за чего «катастрофа» в син-нитидзё-кей-постапокалипсисах служит предлогом не для рождения нового интересного мира, а напоминанием о ценностях старого.
