Где Аркаша?
Аркаша любил чистоту в доме. Его легко могли вывести из себя разбросанные носки, кошачья шерсть или кофейное пятно на столе. Эту нездоровую любовь ему привила мама, которая всегда говорила: "В каком состоянии дом, в таком и хозяин". Когда Аркаша был маленьким и дома затевалась уборка, то помытому полу нельзя было ходить, пока он не высохнет. Ведь могли остаться следы. Мальчик лежал на диване, наблюдая за тем, как медленно сохнут разводы на линолеуме и восхищался чистотой.
Аркаша хотел, чтобы все знали, что он молодец и состояние его дома — прекрасное, но не хотел звать в гости даже маму. Она могла нарушить идиллию, над которой он усердно корпел долгое время.
— Аркаш, ну, ты совсем уже загнался с этой чистотой, — позвонила мама сыну. — Я так ни невестки, ни внуков не дождусь.
— Почему, мам? У меня уже есть девушка, но она не хочет с тобой знакомиться, потому что интровертка.
— Итро кто? — не поняла мама.
— Интроверт, мам.
— Понятно, — с ноткой злости ответила мама. — А вы как познакомились тогда, Аркаш?
— Я у неё дома убирался.
— Порядок — это хорошо.
Да, кстати, Аркаша с такой безумной любовью к уборке, конечно же, основал своё клининговое агентство.
— А! Работал у неё, — поняла мама. — И как её зовут?
— Агата.
— Аркаша и Агаша, — тут же выпалила мама. — Ну, да, звучит вроде. А лет ей сколько?
— Мам, ну, что за допрос? Ты же итак всё знаешь.
— Ну, мне же интересно, как у тебя жизнь складывается.
— Всё складывается, как и должно. Ладно, мам. Мне надо ехать по работе. Потом созвонимся.
Значит, у Аркаши есть Агата, а она об этой Агате ни сном, ни духом. Мама решила поехать к сыну и ждать у подъезда, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз. Дело в том, что она не знала как себя вести в новых для себя ситуациях. Её прекрасный сын никогда не знакомил со своими девушками, если они вообще были. Мама села на лавочку рядом с подъездом и ждала.
Алевтина Аркадьевна, так звали маму Аркаши, за время ожидания успела позвонить нескольким подругам, чтобы спросить совет. Подруги давно уже внуков нянчили, поэтому все ответили практически одно и то же: "Не лезь ты к нему!", "Он - мужик. Сам всё решит", "Познакомит, когда время будет. Иди домой". И только одна подруга выделилась, посоветовав не уходить, пока всё не расскажет. Естественно, Алевтина Аркадьевна прислушиваться к большинству не хотела.
Уже стемнело, а сына не было. Алевтина Аркадьевна посмотрела в окна квартиры и увидела горящий свет.
— Либо свет не выключил, либо обманул меня, — кряхтела мама, вставая с лавочки.
Она постучалась в дверь и услышала шаги, а потом беспокойное шебуршание. Алевтина Аркадьевна постучалась ещё раз.
— Аркаша, я знаю, что ты дома. Открывай! Я тебя слышу!
Замок в двери щёлкнул. И перед мамой появилась девушка. Алевтине Аркадьевне она показалась очень красивой, милой и доброй, хотя та даже слОва не сказала.
— Здравствуйте, — тихо сказала девушка.
— А вы, наверняка, Агата?
— Нет, меня зовут Нина, — смущённо ответила девушка.
— А где Агата?
— Не знаю, — пожала плечами девушка.
— А Аркаша где?
— Какой Аркаша?
— Ну, как? Сын мой, — нервничала женщина. — Вы меня не разыгрывайте. Аркаша!
Женщина попыталась войти в квартиру, но Нина преградила ей путь.
— Арка-а-а-ша!
— Послушайте, — перебила Нина женщину. — Аркаши тут нет. Проходите и я вам всё объясню.
Нина проводила женщину на кухню и налила чай. Она извинилась и предупредила, что ей надо позвонить. Алевтина Аркадьевна разглядывала незнакомый интерьер, новую посуду, цветы на подоконнике и даже заметила пыль на столешнице. Пыли у Аркаши быть не могло.
— Я не понимаю, Нина, а где мой сын?
— Алевтина Аркадьевна. Вы чай пейте, а я вам всё расскажу, — суетясь у столешницы, кинула Нина.
Девушка села напротив, налив и себе кружку зелёного чая. Она сделала глубокий вдох и объяснила:
— Во-первых, это моя квартира, а не Аркаши. Во-вторых, не знаю, как бы мягче сказать, но сына вашего нет.
— Ну я знаю, он уехал по работе. Сейчас я ему позвоню.
Нина отвела взгляд и начала нервно поправлять салфетку на столе. Девушка обратила внимание, что в трясущихся руках Алевтины Аркадьевны игрушечный телефон. Он не звонил, а лишь просто лежал в руке, как пульт от телевизора.
— Вашего сына никогда не было, — резанула Нина. — Сейчас кое-кто приедет и всё объяснит.
Через несколько минут в дверь снова постучали. Вошёл коренастый мужчина в лёгкой щетиной на лице. Он кивнул Нине и прошёл на кухню, не снимая обуви.
— Алевтина Аркадьевна, а вы что тут? В гости пришли?
— А вы кто? — поинтересовалась женщина.
— Да вы чего? Я — Дмитрий Леонидович. Вы меня не помните?
— Где мой сын!? — рявкнула женщина. — Почему вы так себя ведёте, как будто я сумасшедшая?
— Сын? А, ваш сын у меня в гостях сейчас, — нашёлся Дмитрий Леонидович.
— По работе? Он у вас порядок, наверное, наводит?
— Да, да, да. Именно, — спокойно ответил мужчина. — Пойдёмте со мной. Я к нему вас привезу.
— Порядок — это хорошо, — приговаривала Алевтина Аркадьевна.
Женщина немного сопротивлялась, но потом глянула на Нину и сказала:
— Аркаша бы тут порядок навёл. Приберись, Нина. Будь я с твоей мамой, то научила бы.
Нина, словно громом поражённая, осталась на кухне, а мужчина уводил из квартиры Алевтину Аркадьевну. Та обернулась и прошептала:
— Приберись.
***
Дым от сигарет медленно поднимался к потолку, растворяясь в полумраке кабинета психиатрической клиники.
— Она снова вспомнила сына? — спросил худой мужчина с усами.
— Да, она требовала Аркашу, — ответил Дмитрий Леонидович, глубоко затянувшись.
— Мне так жаль эту женщину. Травма на всю жизнь.
— Потерять сына во время родов и мужа один день — это немыслимо. Столько лет прошло.
Они в раз затянулись и выпустили дым через ноздри.
— А Нина как? — спросил усатый.
— С такой мамой жить сложно... Они обе уже утонули в этом. Нина пытается играть роль, а Алевтина принимает это за правду. Это замкнутый круг.
— Как бы Нину не пришлось сюда везти.
— Сплюнь, — буркнул Дмитрий Леонидович. — У Алевтины Аркадьевны рецидив. Подлечим, а там посмотрим стоит ли вообще её отпускать обратно.
Дмитрий Леонидович затушил сигарету.
— У Нины своя семья, двое детей, муж. Думаю, что всё будет в порядке.
— Аркаша, — как будто вспомнил усатый. — Что сказать ей про Аркашу?
— По старой схеме, — подмигнул Дмитрий Леонидович. — Аркаша скоро приедет. Он передал, что любит. Потом она забудет.
— Под таблетками?
— Ага, — вздохнул Дмитрий Леонидович и развёл руками. — Под таблетками.
— А что сказать Нине?
— Нам ей нечего сказать. Я заеду к ним завтра, объясню всё. Думаю, что выдержит. Тем более, уже не впервой.
***
Нина плакала на кухне, разглядывая старые фотографии в альбоме. На фото были папа, мама с большим животом и маленькая Нина. Все улыбались и щурились от яркого солнца в ожидании Аркаши. Тогда ещё никто не знал, что это последнее их совместное фото. Никто не подозревал, что Аркаша будет лишь в воображении одного человека, а папа попадёт в страшную аварию по пути в роддом. Никто не знал, что Нина больше не сможет вот так улыбаться рядом с мамой. Никто не знал, что для Нины жизнь превратится в бесконечное обслуживание чужой галлюцинации.
Девушка поправила фотографию, которая чуть-чуть покосилась.
— Порядок — это хорошо, — приговаривала она. — Это хорошо.
