#чародей_на_выезде
Было.
Было кое-что, о чём я не рассказывал ни в одном досье. То, что случилось тем летом, когда меня затянуло в чужой сон. Я не знал, как об этом говорить.
Собственно , я до сих пор не знаю, как про это рассказать. Всего лишь шёл по Небывальщине, а потом, в одну секунду, она вся сошла с ума... Ну, в смысле... Нет, всё равно не найду слов которыми это возможно описать. Я лишь потом выяснил, что меня утянуло одной из фигур в сны человека творящего свою реальность, причем настолько яркую, что Небывальщина не успевала принять её.
Звёзды, и чего я там только не навидался... А когда пришел в себя, то обнаружил, что что-то вычерчиваю мелом на асфальте прямо напротив Пяти Углов.
Не знал, было ли это на самом деле. Иногда мне кажется, что я сам это придумал.
Но потом я вспоминаю взгляд. Тот самый взгляд, которым мы обменялись.
И понимаю: это было.
Всё началось с заказа, который я поначалу хотел проигнорировать.
Зазвонил телефон — тот самый, адаптированный Диппелем, который пока ещё не сдох, хотя работал уже неприлично долго. На том конце оказалась Алина, моя любимая журналистка из "Пентахаоса", которая уже не раз впутывала меня в сомнительные авантюры.
— Вит, тут дело плёвое, — сказала она без предисловий. — Концертная площадка на окраине. Местные жалуются на барабашку. Свет вырубает, тени по сцене гоняет, инструменты расстраивает. Организаторы в панике, у них скоро концерт, а репетировать невозможно.
Я вздохнул. Барабашка — это даже не смешно. Мелюзга, которая обычно селится в местах с сильным эмоциональным фоном. Концертные площадки для них — как санаторий. Тусовка, музыка, драйв. Конечно, кто-то заведётся.
— И зачем я там нужен? — спросил я. — Священника вызвали бы, окропили святой водой...
— Пробовали. Не помогает. Видимо, барабашка не из церковной епархии. А ты у нас специалист широкого профиля. — В её голосе проскользнула улыбка. — И платят неплохо. Конверт наличными, никаких налогов.
Я посмотрел в окно. День был серый, питерский, располагал к тому, чтобы сидеть дома и пить чай. Но, с другой стороны, деньги лишними не бывают, а сидеть без дела — только раны бередить.
— Адрес давай, — сказал я. — Сегодня вечером зайду, разберусь.
Клуб оказался на самой окраине, почти в промзоне. Трёхэтажное здание бывшего ДК, переделанное под концертную площадку. Стены в граффити, запах сырости и ещё чего-то неуловимого. Внутри было темно — техники ещё не пришли, только охранник на входе, которому было глубоко плевать, кто я и зачем.
— Сцена на втором, — буркнул он, махнув рукой в сторону лестницы.
Я поднялся. Зал оказался больше, чем я ожидал. Ряды кресел, сцена, затянутая чёрным бархатом, софиты, прикрытые плёнкой. Тишина стояла такая, что уши закладывало.
Я прикрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям. Барабашка был здесь. Точно был. Я чувствовал его присутствие — лёгкое, игривое, почти безобидное.
— Эй, — сказал я в пустоту. — Выходи, поговорим.
Из-за кулис выкатился полупрозрачный комок энергии, размером с футбольный мяч. Покрутился в воздухе, подлетел ко мне, ткнулся в плечо. Я вздохнул. Молодой совсем, глупый. Таких не выгонять — учить надо.
— Слушай сюда, — сказал я ему. — Здесь люди работают. Им твои фокусы мешают. Если хочешь тусоваться — тусуйся тихо. А будешь пакостить — приду с железной сеткой и вымету ко всем чертям. Понял?
Комок пискнул и нырнул обратно за кулисы. Я услышал, как он там возится, перебирая какие-то тряпки, но без злого умысла. Просто любопытный.
Всё. Работа сделана. Можно уходить.
Но что-то меня держало.
Я не уходил. Стоял посреди пустого зала и смотрел на сцену. На чёрный бархат, на софиты, на инструменты, которые техники ещё не успели убрать после репетиции.
И вдруг я понял, что меня держит.
Запах.
Тот странный запах. Запах, который я почуял в том странном сне, когда меня затянуло в чужую реальность. Запах, который я надеялся больше никогда не ощутить.
— Чёрт, — сказал я тихо. — Только не это.
Я не уходил. Стоял и ждал, сам не зная чего.
