В 1870 году Иван Тургенев написал очерк «Казнь Тропмана» — не рассказ, а именно очерк, писатель лично наблюдал за тем, как на шею парижского преступника опустился косой нож гильотины.
Я видел, как палач вдруг черной башней вырос на левой стороне гильотинной площадки; я видел, как Тропман отделился от кучки людей, оставшихся внизу, и взбирался по ступеням (их было десять… целых десять ступеней!); я видел, как он остановился и обернулся назад, я слышал, как он промолвил: «Dites a monsieur Claude…»
Я видел, как он появился наверху, как справа и слева два человека бросили на него, точно пауки на муху, как он вдруг повалился головой вперед и как подошвы его брыкнули...
Но тут я отвернулся
Тургенева можно понять. Вы бы не отвернулись? От жестокого зрелища гаснущей в глазах жизни и падающей на эшафот головы, переставшей быть человеком. Но я знаю человека, кто бы точно не отвернулся.
Фёдор Михайлович Достоевский в письме к Николаю Страхову:
Я прочел между прочим "Казнь Тропмана" Тургенева. Вы можете иметь другое мнение, Николай Николаевич, но меня эта напыщенная и щепетильная статья возмутила. Почему он всё конфузится и твердит, что не имел права тут быть? Да, конечно, если только на спектакль пришел; но человек, на поверхности земной, не имеет права отвертываться и игнорировать то, что происходит на земле, и есть высшие нравственные причины на то.
Homo sum et nihil humanum... и т. д. Всего комичнее, что он в конце отвертывается и не видит, как казнят в последнюю минуту: "Смотрите, господа, как я деликатно воспитан! Не мог выдержать". Впрочем, он себя выдает: главное впечатление статьи в результате — ужасная забота, до последней щепетильности, о себе, о своей целости и своем спокойствии, и это в виду отрубленной головы!
#тургенев #достоевский
