Повтор создает комический эффект. Вы возразите, что повторенная шутка перестает быть смешной. Я парирую ощущением, что, если шутку повторить трижды, четырежды, многажды, есть шанс на нервный, но всё же смех.
Вспомните, сколько раз извиняется Червяков из чеховской «Смерти чиновника». Сколько раз представляет свою семью всё ещё чеховский Тонкий.
Но есть хронотоп, где повтор не комичен, а трагичен — исправительный лагерь. Из рассказа «Май» Шаламова, сборник «Артист лопаты»:
Была тысяча способов продлить наслаждение пищей. Можно было лизать этот хлеб, пока он не исчезнет с ладони; можно было отщипывать от него крошки, мельчайшие крошки, и сосать каждую крошку, ворочая ее во рту языком. Можно было поджарить на печке, всегда топящейся, подсушить этот хлеб и есть темно-коричневые, обожженные кусочки хлеба — еще не сухари, но и не хлеб. Можно было резать хлеб ножом на тончайшие пластины и только тогда подсушивать их. Можно было заварить хлеб горячей водой…
