Недавно состоялось знаковое для родноверия событие — первое Родноверческое Вече, с результатами которого можно кратко ознакомиться тут.
Казалось бы, к чему это вдруг в канале германо-скандинавского политеиста?
А к тому, что на фоне этого события, глядя на российское германо-скандинавское язычество, я могу с уверенностью констатировать следующий неутешительный факт:
На данный момент российское германо-скандинавское язычество (далее — РГСЯ), как общественное явление — мертво и абсолютно бесперспективно.
Давайте вспомним что происходило с РГСЯ до 2014-16 гг, когда все более-менее заметные его фигуры — пресловутые «лидеры мнений» и «инфлюенсеры» — сперва переругались по политическим, а затем и по религиозным причинам.
У РГСЯ был очень неплохой потенциал для социального развития. Были заметные объединения («Рагнар», «Скидбладнир», «Нагльфар», «Дом варген» и др.). Были заметные фигуры, которые были достаточно активны в социальных взаимодействиях между этими объединениями. Были издаваемые этими объединениями журналы — «Сага» и «Гьяллархорн». Были общеязыческие встречи — альтинги, и даже был некий выработанный на них консенсус, результат которого — «Основы вероучения асатру» (прочитать можно в разделе «Файлы» этой группы в ВК).
Да, сегодня есть за что критиковать этот документ.
Есть за что критиковать людей, которые его принимали.
Есть за что критиковать само явление асатру каким оно было на тот момент (в отношении календаря, праздников, элементов теологии и т. п.).
Но, всё же, это были хорошие и важные шаги по социализации язычества и язычников.
Точно так же сегодня можно критиковать и родноверов, и решения недавно прошедшего Вече. Можно долго говорить о том, что принятие символа веры «попахивает христианством». Что кто-то пытается реализовать свои властные амбиции. Что само родноверие, якобы — искусственное, неисторичное и синкретичное. Что присутствие на Вече религиоведа Шиженского — это кринж.
(Ремарка: я не придерживаюсь описанных выше мнений).
Но нельзя отрицать две вещи. Во-первых, факт состоявшегося Вече и достигнутых там договорённостей — это уверенный шаг к дальнейшей легитимизации родноверия в социально-правовом поле (и присутствие религиоведа здесь в качестве наблюдателя — это внешняя гарантия того, что Вече не носило какой-то экстремистский характер).
Во-вторых, как бы кто ни воротил от этого нос, и не говорил о том, что недопустимы ни «символ веры», ни «организация по типу церкви», придётся, всё же, однажды признать, что религия/традиция, которая хочет выжить и развиваться в нынешних условиях, обязана создавать новые инструменты, которые помогут это сделать.
Нужен символ веры для регистрации общины? Придётся делать символ веры. Нужно взаимодействие с религиоведами? Придётся взаимодействовать с ними. И так далее. Вопрос, конечно, в границах тех уступок, на которые возможно пойти во взаимодействии с социальными и политическими структурами. Но сейчас речь не об этом...
...А о том, что происходящее с РГСЯ, на фоне всего этого, это, как я написал выше — стагнация и деградация.
Как вы думаете сколько человек из 20 пришло на встречу, за которую голосовали тут и тут?
Один. Один (1) человек.
Нет, я понимаю, что рассчитывать на все 20 не имело смысла. Я понимаю, что кто-то не пришёл, поскольку возникли какие-то неотложные дела. Это не подлежит осуждению и критике.
Я мог бы ещё понять нежелание прийти из личной неприязни ко мне (правда, зачем тогда голосовать, что придёшь?).
Но что мне непонятно — это очевидное категорическое нежелание российских ГСТ-язычников взаимодействовать друг с другом в социальном аспекте.
И причина этого, очевидно, не в давлении СМИ или государства, не в лоббировании интересов РПЦ по борьбе с язычеством, не в наличии идиотов, которые язычеством прикрывают экстремистские взгляды, и даже не в разногласиях теологического характера в языческой среде.
Если убрать все эти факторы (подчёркиваю: все), то ничего для РГСЯ не поменяется.
Проблема, которая привела к наблюдаемой сейчас стагнации, только одна — сами ГСТ-язычники и наша глубочайшая индивидуализация.
Можно почитывать языческие каналы в соцсетях, выхватывать оттуда что-то полезное, и блотать в одно лицо на даче или в ближайшем парке.
Можно собираться на праздники узким кругом друзей.
Можно окуклиться в микрообщине, изредка вылавливая в мутных водах соцсетей заплывших к тебе новичков, клюнувших на слова «асатру» или «форнескья».
Можно бесконечно сидеть и трындеть в «языческих» чатах (причём, трындеть не о язычестве) или создавать таковые в бессмысленной надежде на перемены.
Можно вести каналы и группы в соцсетях, и даже с каким-то годным контентом.
Можно уехать жить в лес, овладеть прибыльным ремеслом и отгрохать хоть 20 аутентичных ховов.
Можно бесконечно штамповать околоязыческие книжки разной степени годноты.
Можно, в конце концов, пойти на СВО в какой-нибудь «скандоязыческий батальон».
Всё это будет, в лучшем случае, личными достижениями, имеющими значение для конкретного человека или небольшой группы людей.
А для ГСТ-язычества, как явления социального, это не имеет и не будет иметь никакого значения. Пока у людей, называющих себя ГСТ-язычниками, нет желания банально встретиться, пообщаться и что-то обсудить, язычество будет стагнировать и деградировать, как оно это делает с 2014 года. Родноверы, как видим, готовы общаться, встречаться, обсуждать спорные вопросы и договариваться. А ГСТ-язычники?
Мораль? Только одна.
Никто нас от этого не «спасёт», и не изменит ситуацию, кроме нас самих.
P. S. Надеюсь ли я, что этот пост что-то изменит? Нет. Но говорить об этом кто-то должен.
